Детектив для уютной осени

Мура – ах, как прекрасна она была! – опустилась на колени в мокрый песок и полезла под настил.

– Вася! – восторженно закричала она из-под настила. – Какая красота! И капельки на траве! Ты видишь?

Меркурьев присел рядом и посмотрел.

– Капельки, – согласился он, повалил Муру спиной к себе на колени и поцеловал так, как ему хотелось с ночи – изо всех сил, даже как-то отчаянно поцеловал Муру.

Они лежали на песке, ногами наружу, головами под «променадом» и целовались. Василий моментально взмок. У Муры горели щеки, холодные губы стали огненными.

Они путались в одежде, им хотелось быть как можно ближе, в тепле и запахе друг друга, а одежда мешала. Меркурьев стукнулся головой о доски и не заметил этого.

Неожиданно в их дуэт вклинился какой-то посторонний звук. Звук был странный, непонятный. Он то затихал, то вновь возникал.

Василий Васильевич открыл глаза одновременно с Мурой.

Кургузый колченогий пес с развесистыми ушами вклинился между ними и с интересом обнюхивал их лица.

– Ерш твою двадцать, – пробормотал Меркурьев, тараща глаза. – Началось в колхозе утро!..

Более сообразительная Мура уже выбралась из-под досок, поднялась и отряхивала джинсы.

– Але, гараж! – издалека зычно прокричал Саня. – Чего это вы там залегли?

– Мы упали, – пробормотал Меркурьев. Он перекатился на коленки и встал.

– Сань, отстань от них, – велела более сообразительная Кристина.

– Да не пристаю я! Может, случилось чего, откуда я знаю?!

– Я тебе потом скажу, что случилось.

У Меркурьева в брюки набился песок. Он попытался его вытряхнуть, делая странные антраша.

– Шу-уф, – говорило море, – шу-уф!..

– Мы искали янтарь, – сообщила Кристина. – И не нашли.

– Найдем! – пообещал Саня и обнял ее за плечи. – Нам бы еще колечко твое найти, и все в ажуре будет.

– И узнать, кто твоего друга с маяка спихнул, – добавил Василий Васильевич.

Пес вертелся вокруг них, подбегал, тыкался Сане в ноги, словно проверяя, на месте ли он, отбегал, несся по песку к воде, останавливался на линии прибоя, брехал на ленивую волну, она отвечала ему: «Шу-уф!» – и подкатывала к коротким мохнатым лапам. Пес вновь заливался счастливым лаем и мчал к Сане.

– Как назвали друга-то? – спросил Василий Васильевич.

– Я придумала! – объявила Кристина. – Фамилия у него будет Онегин. Он же в гостинице «Чайковский» к нам прибился!.. А, Сань?

– Как Онегин, – не понял Саня, – если у Чайковского фамилия Чайковский?

– В честь оперы, – объяснила Кристина и засмеялась. – «Евгений Онегин». Ты в школе должен был проходить.

– Евгений, стало быть, Жека, – сообразил Саня. – Это другой коленкор!

– Жека Онегин – прекрасное имя для собаки, – согласился Василий Васильевич и посмотрел на Муру.