Детектив для уютной осени

– Значит, убийца о лестнице знал, – заключила Мура.

– И что нам это дает? – осведомился Василий Васильевич. – Зачем мне знать, есть потайной ход или нет? Какой вывод я должен из этого сделать?

Мура молчала, Меркурьев ходил туда-сюда.

– Вывод такой, – сказал он, остановившись. – О потайном ходе могли знать только местные, то есть Захарыч или Нинель. Убил кто-то из них? Зачем? Чтобы не продавать дом? Никто не заставлял их продавать!

– Это Виктора Захаровича никто не заставлял, – произнесла Мура задумчиво. – А Нинель всей душой против продажи.

– И что из этого? – опять рассвирепел Василий Васильевич. – Подумаешь!..

Он подошел к ней, взял за плечи, посмотрел в глаза и попросил слезно:

– Мурочка. Кисонька. Скажи мне, кто со мной шутит все эти шутки? Ну, хорошо, допустим, Кант и Бессель отираются где-то рядом. Допустим, я поверил, примем это за рабочую гипотезу. Хотя это бред, бред! – вдруг закричал он и опять притих. – Но ведь на маяке балуются не Кант и не Бессель!..

Мура отрицательно покачала головой – ни тот, ни другой не балуются на маяке, она согласна!

– Тогда кто? Кто открыл дверь на потайную лестницу? Кто слушал струнный квартет? Кто кофе пил, а?!

Мура вдруг сильно покраснела, словно он спросил ее о чем-то очень интимном.

– Я могу тебе показать, – прошептала она, не поднимая глаз. – Но не сейчас, Вася. Сейчас не получится.

– А когда? В полночь на Лысой горе?!

– Не сейчас, – повторила она.

– То есть ты знаешь, кто там шурует?

– И кто книгу читает?

– Да-а, – протянула она уверенно, – конечно!..

– Кто ты такая? – спросил Василий Васильевич. – Я не могу понять. Ты человек?

– Я человек, – подтвердила Мура.

– Тебе так кажется или – человек? – уточнил Меркурьев.

– Вася, я покажу тебе… – пообещала Мура. – Просто мне неловко, потому что ты считаешь, что я сумасшедшая. И чем дальше, тем больше. Мне трудно тебя постоянно убеждать, что я не вру. Я не вру, Вася. Я на самом деле знаю.

Он посмотрел на нее и отпустил.

– Ну ладно, – сказал он и вдруг решил: – Тогда я «Философию» с собой заберу. Из чемодана ее можно вытащить. Кто угодно может ее взять, вон хоть Нинель!.. А из кармана вряд ли.

– Бросил бы ты ее, Вася, – посоветовала Мура, но не тут-то было!

Меркурьев заскочил в свой номер, извлек томик из чемодана, сунул в карман вельветовой крутки – благо тот был глубокий, – и они с Мурой вышли на улицу.

– Я хотел показать тебе снег, – спохватился Василий Васильевич. – Снег на пляже! Ты наверняка никогда его не видела!..

Весь песок при входе на «променад» был истоптан собачьими и человеческими следами, но под досками снег лежал – длинными, тонкими, белыми полосами. На траве он подтаивал, и на остриях длинных листьев висели крупные капли.