Детектив к лету

Друзей у круглой отличницы не было – заучек в школе не любят, и приключений никаких не случалось. Закончила одиннадцать классов с медалью, поступила в пединститут.

А Пашкина детдомовская жизнь, по его словам, состояла из сплошных увлекательных приключений. У Пашки такой характер: ему все интересно, он никогда не унывает и не сдается.

Пашка ее предложение вспомнить бурное прошлое встретил с обычным своим энтузиазмом – и вот они здесь. Где, где – в борозде…

– Людк, а Людк? – Пашка встал над хохочущей женой – руки в боки, интонации – как у вредной тетки из старого кино. – Чего удумала? А ну, вставай!

– Я вам тут не Людк, а Людмила Ивановна! – Она встала, отряхнула джинсы.

– Милк, а Милк!

– Тьфу на тебя, Пашка! Милк – это еще хуже, чем Людк: ты будто зовешь потерявшуюся на альпийских лугах сиреневую корову! – Людмила снова захохотала.

– Так, жена, я не понял, что за несвоевременный ржач? – Пашка сделал строгое лицо, даже пальцем погрозил. – Я тебя на дело взял, а ты тут балаган устраиваешь. Шагай давай, недалеко идти осталось. Тут картошка, ее еще рано копать, а вот там, впереди, – морковочка. Ум-м-м! Молоденькая, сладкая, хрустящая – пальчики оближешь!

– Мы ж не будем ее прямо здесь есть, немытую? Грязные пальчики облизывая? – Людмила заволновалась, но послушно пошла за мужем в кромешную темень.

Набеги на поля со вкусной морковкой, капустой и прочими дарами природы детдомовская банда Пашки всегда совершала под покровом ночи. Они не нарушили традицию.

– Людк, ты что-то капризная очень. У тебя, наверное, недостаток родного чернозема в организме… – начал было Пашка – и осекся.

Присел, потянул вниз Людмилу.

В кромешной тьме со скрипом образовался светящийся прямоугольник, на его фоне нарисовалась фигура с палкой, если не с берданкой.

– Кто тут шляется? А ну, геть отсюда, бисовы души! Стрельну солью – неделю сидеть не сможете! – пригрозил прокуренный хриплый голос.

– Стрельнет? Он может? – испугалась Людмила.

– Не знаю, прежде тут такого грозного сторожа не было, – шепотом ответил Пашка. – Сиди здесь, я сейчас… – и ловко уполз в темноту.

С минуту Людмила сидела на корточках в родном черноземе, обмирая со страху и слушая ругань и кашель хрипатого. Потом проскрипели петли, светящийся прямоугольник сузился в ниточку, стукнул дверной засов – и снова стало темно и тихо.

– На, держи! – В руки ей ткнулся пышный ворох остро пахнущей зелени.

– Паш, это что, цветы? – Людмила растрогалась.

– Ты что, Людк? Стал бы я дарить любимой жене какие-то цветы. Это морковка! – Добычливый муж потряс зеленый ворох, и под ним закачались оранжевые сосульки. – Ты полюбуйся, какая – высший сорт! В магазине такую не купишь.

– Я полюбуюсь! Потом! Когда мы подальше от мужика с ружьем уберемся, – пообещала Людмила.