Десять ночей с бывшим

Она держала у губ высокий тонкий бокал, загадочно улыбалась и склонив голову накручивала прядь волос на палец, глядя ему в глаза.

А этот утырок-молокосос зарабатывал блядь себе косоглазие, одним глазом пытаясь смотреть ей в лицо, пока другой безнадежно сползал на грудь.

На грудь моей Сони.

Моей.

Что-то такое он сказал, бледно улыбаясь и заложив большие пальцы за пояс брюк, и Соня расхохоталась звонким колокольчиком, подала ему второй бокал и чокнулась с ним, стоя так близко, что ее соски рисковали проткнуть его пиджак насквозь!

Блядь!

Я начал подниматься с дивана, пока еще намереваясь просто приструнить зарвавшуюся дрянь, но ехидный женский голос прошипел мне на ухо:

- Девочка, конечно, красивая, но не очень верная. Алекс, Алекс… Было бы на кого менять.

Милена растянула алые губы в ядовитой улыбке, встречая мой яростный взгляд.

Я встал так, что тяжелый стол с громким скрипом отъехал в сторону. Разговоры вокруг смолкли. И так было видно, что народ переглядывается и смотрит то на меня, то на эту парочку у пирамиды бокалов. Не только Милена заметила, пока я ушами хлопал, значит…

Соня тоже обернулась. Увидела мой взгляд и побледнела так явственно, что видно было даже в полумраке. Отпрыгнула от Давида, а тот еще, идиот, попытался удержать ее.

Я забрал у нее из рук бокал и отставил на стол. Увы, в процессе тонкая стеклянная ножка почему-то сломалась. Странно, что не сломалась тоненькая косточка в руке Сони: я сжал ее так, что она вскрикнула от боли.

- Я хотел, чтобы ты была шлюхой на этой вечеринке… - прорычал я ей на ухо, таща упирающуюся Соню за собой. - Но я хотел, чтобы ты была МОЕЙ шлюхой. Это было настолько непонятно?!

- Алекс… - в голосе Сони был ужас, но мне было уже поебать.

Горячая ночь, значит, для сладкой девочки. Ничего. Сейчас я устрою ей горячую ночь.

Втолкнув ее в один из закрытых кабинетов, где тоже был накрыт стол для кого-то из руководства, я дернул к себе стул и надежно заклинил им ручку двери.

А потом повернулся к дрожащей Соне, отступавшей от меня на подгибающихся ногах.

Между двух зол

Дверь за спиной Алекса затрясли, из зала доносился шум, но он только раздраженно рявкнул:

- Облезете!

И почему-то это подействовало. Я еще немного надеялась, что сейчас принесут ключи или взломают замок, но этого не происходило, а Шалаев приближался ко мне и на лице его было такое… что я поняла, что зря все это время его дразнила. Сопротивлялась. Ломалась. Выпендривалась. Что он мог бы еще в первый день…

Я попятилась еще и уткнулась лопатками в стену. Этот кабинет был слишком мал для долгих догонялок. Еще два медленных, скользящих шага… и Шалаев меня догнал.

Качнулся вперед, нависая всем своим ростом, заслоняя тенью. Ухмыльнулся похабно."

"- Хотел тебя красиво разложить на шелковых простынях, в свечах, цветах, духах.