Десять ночей с бывшим

- Что, блядь, нет?!  - Алекс дернул меня за волосы и навалился всем телом, приподнимая мою голову, чтобы посмотреть в лицо. - Ты же не хочешь залететь? А я хочу тебя выебать, Соня. Так что…

- Не туда… - меня затрясло, когда я представила, что в отверстие, куда еле помещался один мой палец Алекс попытается затолкать свой… свою… хрен свой огромный! Он же порвет меня!

- А куда? - Удивился он демонстративно. - Или сюда… - и головка члена вновь натянула мои складочки. - Или туда. - И вместо пальца к анусу был приставлен его член, и я даже вообразить не могла, как бы он туда мог войти!

- По-жа-луй-ста…. - Захныкала я, не в силах терпеть это.

- Ну что? - Алекс снова толкнулся в мое влагалище, и я заверещала как резаная и тогда он вогнал пальцы в мою задницу…

- За жопу ты не так трясешься, - сделал Шалаев вывод, сравнив, видимо, громкость воплей.

Он поднялся, дернул меня за волосы так, что слезы покатились из глаз и прижал меня к себе, обняв локтем:

- Ну что, шлюшка, распечатаем тебя и тут? Или ты успела показать какому-нибудь молокососику небо в алмазах? - Его рука стиснула мою грудь, а пальцы крутнули сосок до боли. - Не волнуйся, я буду нежен…

Но в его голосе было все то же холодное презрение…

Выбор Сони

Рот Алекса накрыл мой рот, язык снова ворвался в глубину, заполняя все собой, и я запоздало вспомнила, что могла бы предложить ему и такой вариант…

Но он дышал так часто и глубоко, его член прижимался к моему животу напряженный и горячий, и сам Алекс был напряженным как электрический провод, от него во все стороны искрило, как от столба высоковольтки… Мне было просто страшно возражать ему. Мне все было страшно. То, как в одно мгновение он из терпеливого растлителя и гурмана, смакующего свои любимые извращения он превратился в лютого насильника, которому наплевать на мои чувства…"

"Слезы лились из глаз сами. Я не могла себе представить ни беременности от Шалаева, ни того, что он собирался сделать со мной. Самое грязное, самое омерзительное, жестокое, унизительное, травмирующее, что может сделать мужчина с женщиной. При мысли о грядущей боли  меня начинало колотить от ужаса. Не раз и не два я думала, что может быть изменить решение. Уверена, аборт не так больно, как в попу… Но потом представляла, как иду убивать живого человечка и снова захлебывалась рыданиями. Не могла дышать. А он все еще целовал меня. Все так же резко и жестоко, пока руки бродили по моему телу, грубо тиская его, словно я была игрушкой, а не живой девушкой.

Оторвавшись от моих губ, Алекс резко сгреб разложенные приборы и тарелки с угла стола, завернул мне руку за спину и нагнул, уложив щекой на скатерть.