Десять ночей с бывшим

Он встал на колени, благоговейно и страстно, а я откинулась назад, опираясь на руки.

Когда его язык коснулся моей пылающей влажной плоти, раздвигая, разделяя, терзая, играя с моей горошинкой и все напряглось и потянуло сладостью и дрожью, я выдохнула:

- Извращенец!

Это было смертельно сладко, то, как он ласкал меня языком, рисуя пальцами узоры по натянутой коже живота. Стыдно до невозможности дышать, потому что Шалаев, как всегда, не пропускал ни одной дырочки, и я сжималась от дразнящего ощущения там, где нельзя. Я была мокрая, мокрая, мокрая…

- Шлюха! - Отозвался он, выпрямляясь после того, как я вскрикнула и он собрал языком всю смазку вылившуюся из меня. Расстегнул ремень, выпуская на волю заждавшийся, звенящий от напряжения член, заправил его между моих максимально широко раздвинутых ног, сжал ладонями чувствительную грудь, стиснув соски между пальцами и погнал.

Я орала так, что охрипла, у меня темнело в глазах, поясницу простреливало огнем, холодом и электричеством по очереди, а он все трахал и трахал меня как неутомимая секс-машина, пока я вся не стала мокрой, с ног до головы и дрожала уже мелкой дрожью, забываясь в бесконечном оргазме.

Только тогда он выстрелил спермой мне на живот и жадными пальцами размазал ее, как всегда любуясь своим произведением искусства.

- Извращенец… - снова, но уже едва дыша, проговорила я, задремывая у него на плече, когда он перенес меня на диван.

- Любовь моя… - прошелестел он на ухо, заправляя за него прядь волос.

Эпилог

Мои губы скользят по влажному стволу, невыносимо мокрому от моей слюны, капающей с него. Язык очерчивает каждую напряженную вену, я сглатываю в нетерпении. Какой ты сладкий, Алекс, какой же ты сладкий…"

"Он рычит, не выдерживая, запуская пальцы в мои волосы и рывком вгоняя член в мое горло. Я зарываюсь носом в волосы у него в паху, глубоко вдыхаю, он стонет и откидывается назад… А потом начинает вдалбливаться в мой рот, насаживая голову на себя без жалости, грубо, неаккуратно, жарко, так властно и возбуждающе, что мои бедра аж слипаются от текущей из меня смазки. Я стою на коленях перед кроватью и теку, теку, теку… Он сидит на ней, полуоткинувшись, огромный, мускулистый, увитый жилами, загорелый, как черт, охуенный мой дикий муж и ебет меня в горло, размашисто, жестко, заполняя целиком, заставляя кашлять и желать еще, еще, еще. Держусь руками за его бедра, чтобы не упасть, настолько яростно и глубоко он вгоняет в меня член, выбивая из глаз фонтанчики слез. Но когда его головка глубоко в горле раздувается, заставляя меня хрипеть, я отдергиваю голову, царапаю его и отшатываюсь, вырываясь из мощной хватки.