Парижский десант Посейдона

Почти не снижая скорости, машина вылетела на тротуар, и двоих прохожих раскидало в стороны, словно кукол; они так и остались лежать, опять же как куклы, уже непоправимо сломанные. Фургон Мадонны крепко поцеловал «Ауди», с разгона врезавшись сзади; «Ауди», еще не до конца прекратившую движение, подбросило и впечатало в железную дверь под вывеской «Вторчермет».

Передняя дверь распахнулась; Мещеряков с пистолетом в руке вывалился на асфальт. Гусар спрыгнул с подножки, и пуля чиркнула его по щеке. Красное на черном. Матерясь и тем самым демонстрируя безупречное знание великого и могучего, Гусар подскочил к Олегу Васильевичу и со всего размаха ударил его с носка по лицу. Тот к тому времени стоял на коленях. Удар отшвырнул его; всем показалось, что чернокожий воин снес преследуемому башку.

Киндер выглядел убитым и состарился на добрый десяток лет. Он взирал на тела ни в чем не повинных людей и понимал, что их гибель ляжет на его плечи дополнительным грузом.

Мадонна чувствовала себя не лучше.

– Гусар, не трогай его! – заорал Маэстро, спеша к жертве на выручку.

– Будет знать, паскуда!

Гусар вторично отвел ногу, но командир успел его оттащить.

Олег Васильевич уже снова стоял на коленях, но теперь он мерно раскачивался взад и вперед, как ванька-встанька. Во втором гусарском ударе, действительно, не было никакой нужды, избыточная роскошь. Лицо Мещерякова напоминало грязноватый, плохо пропеченный блин с большим количеством малинового варенья. Кровь из переломанного носа двумя струями текла на костюм. Глаза сходились в «кучку».

– Брось оружие, – автоматически приказал Маэстро.

Бросать было нечего. Пистолет уже был выбит Гусаром и валялся под наглухо зашторенным окном первого этажа.

Маэстро вынул наручники.

– Живо, – сказал он, и Мещеряков, болезненно кривясь, вытянул руки.

Щелчок, с которым защелкнулись браслеты, показались Мадонне ангельской музыкой. Втайне она очень жалела, что не добралась до Олега Васильевичем первой.

Маэстро покосился на трупы.

– Знаешь, что тебе будет за это?

Олег Васильевич едва ворочал языком:"

"– Чушь собачья. Я шел по улице, какой-то урод начал орать и целиться в меня, мне пришлось защищаться...

– Ага, конечно. Шел по улице, в кармане пушка...

– У меня есть разрешение.

– Мои поздравления. Дальнейшее – тоже сплошная невинность?

– А то нет. За мной устроили погоню, пытались убить. Сами и виноваты. Дождемся милицию, разберемся...

Маэстро задумался.

Версия Мещерякова трещала по швам, но грамотный адвокат при желании преподнесет дело так, что хрен отмоешься. К тому же они и сами хороши, дров наломали порядочно. Ах, Киндер, Киндер...

– На кой черт ее дожидаться? Мы сами милиция... А ну вставай, сволочь, рули в фургон...

– Я имею право на...

Маэстро отвесил ему затрещину средней тяжести.