Дерзкие. Будешь моей

 — Куда надо?

— Точно справишься? — спрашиваю, и если честно нахожусь в полном безоговорочном ахуе. — Внутримышечно. Можно в руку.

— Справлюсь, — отвечает она, и пока я веду машину, на ходу вбирает в шприц инъекцию обезбола, после чего лёгким движением руки делает ему укол. — Всё. Порядок.

— Спасибо, — ворчит Игорь, придерживая свою рану.

— Кароч, реальность такова, что ты истекаешь кровью, дружище. До деревни около десяти минут. Я гоню, как могу. Молись всем Богам, которых ты упоминал ранее, потому что хуй знает, что тут может конкретно помочь.

— Глеб! — выдаёт задушено ведьма. — Не нагнетай! Гони лучше!

— Слушаюсь и повинуюсь, тигрица.

До деревни мы доезжаем примерно в то время, как я и говорил. Везёт, что там есть медицинский пункт. Туда мы в первую очередь и заваливаемся. Сначала нас категорично отказываются принимать, особенно с огнестрелом, но потом я показываю пачку долларов и нас тут же пропускают внутрь, взваливая Игоря на каталку.

— Кароч. Выживешь — сам найдешь, — кидаю вслед, когда его увозят. Сообщаю врачу, что он принял, а сам хватаю ведьму под руку и тащу вглубь деревушки. — Здесь быть нельзя. В машину возвращаться тоже. Вещи тебе новые куплю. — предупреждаю грубо, но она кидается обратно к тачке чуть ли не в истерике.

— Нет! Глеб, нет! — добегает до машины и взваливает на себя одну из сумок. — Её я тут не оставлю!

— Что там такого важного?

— Всё!

— Ведьма…

— Олень, ясно?! — выдает нервным вскриком, а мне вдруг так смешно становится…Будто она не игрушку имела в виду, а меня обозвала. — А ещё там документы…И другие мои важные личные вещи!

— Понял, давай сюда, — перебрасываю через плечо и тащу её за руку в ближайший дом. Хочу попросить, чтобы нас впустили погреться до тех пор, пока Гриша не пригонит мне новую тачку. Координаты я ему уже скинул. Гриша — свой человек. Не отцовский. Он всегда сделает, что попрошу. За плату естественно, а плачу я ему хорошо.

Сразу же натыкаемся на какую-то набожную семью, которая при виде меня перекрещивается. Ведьма пучит на них свои глаза, а мне настолько похрен, что я с каким-то необъяснимым напором вваливаюсь в их жилище и закрываю за нами дверь.

— Вечер добрый, — говорит за меня Катя. — Помогите пожалуйста. Нам немного переждать…Буквально час, мы неместные. — выдает она, пока они продолжают смотреть на нас как на бесов.

— Вы же грешники. Посланники Дьявола, — тычет в нашу сторону какая-то бабка, выглядывающая из-за угла с крестиком в руках, и я начинаю ржать. Достаю из-за пазухи ещё одну стопку денег.

Пиздец, да это не поездка, а благотворительный фонд Глеба Адова!

— Возьмите и помалкивайте, очень, мать вашу, прошу!

— Глеб! — перебивает меня Катя.