Держи меня

Я слышу, как учащается ее дыхание, я вижу как затуманились глаза…

— Поедем ко мне? — Спрашиваю с надеждой. Не готов сейчас с ней расстаться. Так долго ждал.

— Поедем. Только на минутку домой заскочу — маму предупрежу. И котенка оставлю.

22

Мы мчались в машине по вечернему городу. Матвей сначала пытался шутить, поглядывая в зеркало заднего вида, но вскоре понял, что мы не слушаем его. Ну, я-то точно. Мои мысли всецело были заняты мужчиной, сидящим рядом, моим мужчиной. Моим будущим мужем!

Мы целовались как сумасшедшие, не обращая внимания на нашего водителя.

Краем уха я слышала, как Матвей жалуется коту на то, что оказался никому не нужен.

— Нет, ну, ребята, так же нельзя! Я тоже живой человек! Потерпите, пожалуйста, до дома. Я, знаете ли, могу куда-нибудь врезаться, глядя на ваши поцелуи!

— А ты смотри на дорогу! Чего на нас пялишься?

— Какая уж тут дорога, когда такое на заднем сиденье происходит? Аля, садись вперед! Иначе он тебя сейчас разденет!

— Что? Ты в своём уме? К тебе, значит, вперед? Да, я тебе сейчас…"

"Рома, действительно, потянулся к брату через сиденье. Пришлось, схватить его за руку.

— Рома, он точно сейчас куда-нибудь врежется!

Матвей обиженно протянул:

— Ревнивый дурак! Я шучу!

— А нечего со мной так шутить! Между прочим, я целую ночь не спал — волновался! И, вообще, я правда, ревнивый, поэтому на будущее — нечего шутить с моей невестой.

Матвей сделал вид, что очень удивился.

— Аля, ты согласилась стать его женой? Да он же невыносимый! Он заставит тебя в хиджабе ходить, или просто из дому не выпустит! Он будет ревновать тебя к каждому, у кого есть яйца, даже, вот к этому коту!

— Тебе первому яйца оторву…

Они так смешно переругивались, смешно и почти беззлобно, что становится ясно, какие у них все-таки замечательные отношения.

…Сказать, что мама была удивлена тем, что её дочь, которая ни с кем не встречалась и ни в каких романтических отношениях в последние годы даже замечена не была вдруг выходит замуж, ничего не сказать! Мама не знала — то ли ей плакать, то ли смеяться.

Я просила его оставить знакомство с ней на потом, но Рома все-равно поднялся в нашу квартиру, объяснив свой поступок так:

— Чтобы у тебя пути назад не было, ты же не захочешь маму расстраивать! Жениться, так жениться.

Часть моего огромного букета перекочевала в мамины руки (он, конечно, сокрушался, что не догадался маме цветы купить отдельно) и после обычных в таких случаях расшаркиваний, Рома сказал:

— Вера Васильевна, я, конечно, могу выполнить сейчас все условности, соблюсти ритуал, и попросить вашего разрешения забрать Алю с собой сейчас. Но, скажу честно, увезу ее в любом случае, даже если вы будете возражать!

— Рома, я надеюсь, можно так, по-простому? — он кивнул.