А теперь держи меня

И что теперь с нами стало? Кто мы друг для друга? И почему снова вместе, пусть только в эту секунду, в это мгновение.

Егор целует мою шею, и я, сидя на столе, притягиваю его ногами за бёдра, чтобы сократить между нами сводящее с ума расстояние. Шумное дыхание разрезает воздух, будто нож. Влажный язык прикасается к коже, обжигая. Пальцы блуждают по моим ногам, талии, шее, и лишь изредка, будто случайно, дотрагиваются до груди.

И я тону, захлёбываясь собственными эмоциями. Иду ко дну с тяжёлым убийственным грузом внутри.

Егор резко отстраняется, оборачиваясь на нарушителя нашего спокойствия. Меня пронзает неожиданный страх, а потом смущение. Не знаю, что лучше сделать: замереть или же оттолкнуть Штормова.

Но уже поздно, нас заметили. Отнекиваться нет смысла.

В дверях стоит Матей, держась за дверной косяк. Он бледный и уставший, пятна крови на его бинтах увеличились, но не настолько, чтобы бить тревогу.

— Очнулся? — выдыхает Егор.

— Типа того, — сипло бормочет парень.

Он делает усилие, морщится из-за боли и добирается до ближайшего стула. Шумно садится на него, вздыхая.

Я, наконец, возвращаюсь в реальность и отталкиваю Шторма, спрыгивая со стола и отходя к окну. Нужно срочно покурить, чтобы успокоиться и избавиться от ужасающего жара внутри меня.

— Как чувствуешь себя? — спрашивает Егор.

Я нервно щёлкаю зажигалкой, прикуривая.

— Лучше, — бормочет Иркутский. — Только плечо дьявольски болит.

Ну, конечно. Ширнулся недавно, почему бы ему лучше не было. Надеюсь, нам хватит времени добраться до Москвы, прежде чем парня снова начнёт ломать.

— Сам виноват, — бурчит Егор, садясь на табуретку. — Доставил ты нам проблем.

Матвей не отвечает. Пытается сфокусировать взгляд на Штормова, затем на мне. Я стараюсь держаться в стороне и не привлекать к себе внимания, но продолжаю поглядывать на парней. Потом отворачиваюсь и бросаю взгляд в окно на соседний дом. Замечаю какого-то мужика, курящего на балконе.

Теперь наш с Егором поцелуй кажется каким-то сном. Был ли он вообще или же я просто всё придумала?

— А чё было-то? — спрашивает Иркутский. — Последнее, что я помню, как был в лесу с каким-то парнем. Он всё время что-то говорил без умолку под ухо.

— Ты дебил, — сквозь зубы тянет Егор. — Ты нахера спёр рюкзак и пошёл больницу грабить?

Матвей прикрывает глаза и устало прислоняется затылком к стене. Недолго молчит.

— А где морфин? — спрашивает он, бросая взгляд на Штормова. — Там оставалось ещё.

— Выбросили, — заявляет Егор.

Врёт. Ничего мы не выбросили. Морфин в рюкзаке в боковом кармане. Уж лучше бы мы от него избавились.

Иркутский шикает, скрипя зубами.

— Вот, нахера? — не понимает он. — Кто тебя просил?

Я качаю головой, нервно затягиваясь.