Дело сибирского душегуба

В трехстах метрах от этой точки на восток горели кумачом полуметровые буквы: «Решения XXV съезда КПСС — в жизнь!» В пятьдесят девятом году там тоже что-то горело, вернее, озарялось светом фар — какой тогда был съезд? Подсчитать оказалось непросто — за истекший период по крайней мере один съезд был внеочередным.

Рита выглядела вялой, нерешительной. Воспоминания оживали, подлый страх забирался в душу. Пугали кусты, шедшие вдоль обочин, мрачный лес. Восстановить каждый шаг было невозможно, только примерное направление. Она указала рукой: туда. Люди в форме шли вдоль обочин, скептически переглядывались. Маргариту Павловну в узких милицейских кругах, конечно, уважали, но чтобы найти иголку в стоге сена… С ней что-то происходило. Девушку знобило, поднималась температура. Снова за ней наблюдали из леса? Но это полная чушь! Недолго свихнуться, если повсюду будут мерещиться маньяки! Метров через четыреста она насторожилась, стала вертеться.

— Надо к лесу, — неуверенно сказала Рита. — Видите, впереди съезд с шоссе? Он довольно широкий. Ничего подобного я не перебегала…"

"«Ничего подобного» в то время могло и не быть. Семнадцать лет страна на месте не стояла. Впрочем, работники горисполкома предпенсионного возраста, курирующие промышленность района, уверяли, что в этом районе ничего нового не строили. А то, что оставалось, выводилось из эксплуатации и ветшало. Участок севернее шоссе считался неблагополучным в геологическом плане. Грунтовые воды откачивали в неприличных объемах — возможностей Карагача для нужд промышленности не хватало. Под землей образовались огромные пустоты, грозящие в будущем крупными неприятностями. От греха подальше здесь больше не строили. Пригодных территорий для строительства в районе хватало. Про то, что находилось за лесополосой, просто забыли. Группа цепью шла по касательной. Лесополоса была в глубину метров сто. За семнадцать лет растительность разрослась, никто ее не контролировал. Кусты и деревья забирались на огороженные территории. Догнивали заборы и металлические изгороди, целые секции прятались под «культурными» слоями почвы. Все ликвидное растащили рачительные горожане, остальное валялось в пыли и грязи. Зарастали кустарником свалки металлолома. Вздулся и лопнул асфальт на подъездных дорожках. Здесь ранее работали механические мастерские. Серели в темнеющем небе приземистые строения. Обвалились крыши, кирпичи выпадали из стен и фундаментов. «Постиндустриальная эпоха», — малопонятно пошутил Шишковский, прочитавший несколько книжек по фантастике. Царило запустение, какая-то пугающая тишина. Даже мужикам, не верящим ни в бога, ни в дьявола, становилось не по себе.