Дело сибирского душегуба

Слава богу, все уже кончалось! Уехала «буханка», подрагивая на ухабах, двинулась с места разбитая «Волга-ГАЗ‐21», которую Владимир Александрович любовно называл «Линкольн-Континенталь» (и с ветерком возил Римму по местным «автострадам»).

— Ты в отдел? — настойчиво заглядывая мне в глаза, спросил Глеб Шишковский. — Точно не требуются услуги поводыря?

Кажется, отпустило, прошла чесотка, и страх рассосался. Навыдумывала себе на голову ужасов. Я всматривалась в кусты на опушке, щурилась, но ничего не видела. А ведь чуть не опозорилась!

— Мать, ты меня пугаешь, — проговорил Глеб. — Не сочти за приставание, но давай-ка я тебя отбуксую куда-нибудь. Отвлечься тебе надо, голову проветрить.

— Нет, я в полном порядке, — я выбралась из оцепенения. — Спасибо, Глеб, услуги поводыря, эвакуатора точно не требуются. Но проветриться надо. Прикроете на пару часов?

— А куда это мы навострились? — насторожился Шишковский.

— К маме в Арбалык, сто лет не виделись. Просто заеду, удостоверюсь, что все в норме, и вернусь в город.

— Мама — это святое, — неуверенно протянул Шишковский. — Тут, кстати, дорожка прямая к мосту. Пара километров по ухабам — и ты на той стороне. А в объезд полдня уйдет.

— Знаю, Глеб, местная я…

Самое смешное, что я действительно соскучилась по маме. Куда еще поехать, если в жизни все кувырком? Потянуло так, что я решилась. Подождет работа, подождет подполковник Хатынский — а то я точно свихнусь с ними со всеми! Я добрела до машины, завела двигатель — и снова провалилась в одуряющий ступор. Реальность заменялась чем-то другим, туман клубился перед глазами. Я сопротивлялась, терла глаза, путала передачи, тормоз принимала за газ. Но в итоге тронулась. Никто не смеялся. Опера, еще не покинувшие место преступления, провожали меня взглядами. Я видела их хмурые лица. Исподлобья поглядывал старший следователь краевой прокуратуры. Я в принципе неплохо вожу, но сегодня это было не про меня. Потеряла кучу времени, прежде чем покинула территорию свинокомплекса и выехала на грунтовку. Добралась до развилки, чуть не проехала мимо. Грунтовка с умеренным количеством ухабов тянулась прямо к Приваловскому шоссе. К дороге слева примыкал проселок через гущу леса — ухаб на ухабе, но зато напрямую к мосту. Тащиться в объезд было невыносимо, прав Шишковский. С чего я решила, что, находясь в машине, ничем не рискую? Сдала назад, повернула влево — на узкую лесную дорогу, заросшую чертополохом и подорожником…"

"Осень до лесной чащи еще не добралась. Старые осины, скрещивая ветки, нависали над дорогой. Деревья еще не сбросили листву. Трава по пояс, заросли лопухов, папоротника. Смутно выделялась проезжая часть — колея была глубокая.