Дело сибирского душегуба

«Дорожное полотно» пересекали узловатые корни, машина постоянно вздрагивала, наезжая на них. Деревья росли все гуще, становилось темно. Я уже жалела, что выбрала эту дорогу. Но развернуться было невозможно. Колея углубилась, безжалостно трясло, я сбросила скорость, тащилась, как черепаха. Одолела метров четыреста, осталось столько же. Деревья вдруг начали расступаться, стало свободнее, светлее. Уплотнился кустарник справа от обочины, но это было не важно. Ослабевала тяжесть, сдавившая грудную клетку. Дорога стала ровнее, и я, недолго думая, утопила педаль акселератора в пол. «Москвич» вздрогнул и как пришпоренная лошадь рванулся вперед. За кустами маячил плавный поворот. Я не останавливалась, впрочем, на изгибе придавила тормоз. Хлопок прозвучал как выстрел, меня аж подбросило! Лопнуло колесо. Какого черта я не смотрела под колеса?! Машина затряслась, стала вилять. Страх пригвоздил меня к сиденью. Обливаясь потом, я вцепилась в баранку. Только бы снова педали не перепутать! Кажется, не перепутала, но вместо прерывистого торможения применила экстренное! В итоге чуть не треснулась макушкой о стекло, ушибла ребра и вытерпела радужную круговерть в глазах. Но машина встала, и я почти не пострадала. Страх пощипывал, но все же я вылезла из машины, завертелась. Что случилось? Наехала на корень? Никто не пользуется этой дорогой, одна лишь я, как умная Маша! Левое переднее колесо вроде было целое. Я обежала капот — и уткнулась в огромную нерешаемую проблему. Покрышка правого колеса расползлась по дороге, как медвежья шкура по полу! Я смотрела на нее, постепенно осознавала масштаб бедствия, и по коже поползли мурашки. Влипла, очкастая! Продолжать движение было бессмысленно, только пешком. Куда? Да в любую сторону! Лучше назад, может, опера еще не уехали. Четыреста метров — ерунда, были времена, когда я лучше всех пробегала кроссы…

Но это были еще цветочки. В машине осталась сумочка. Я распахнула правую дверь, чтобы ее забрать… и стала леденеть от страха. Из кустов за правой обочиной кто-то выбирался! Тряслись ветки, хрустели сучья под тяжелыми ботинками. Я распрямила спину и больше не могла пошевелиться. Теперь я точно знала, что такое столбовая болезнь. Человек еще не вышел из кустов, но был уже рядом. А я таращилась на этот чертов орешник и рада была бы бежать, да ноги не работали. Не просто так чесалась спина! Не просто так мое колесо наехало на препятствие! Раздвинулись ветки, я разглядела брезентовый балахон болотного цвета. Беги не беги, все равно догонит. Я вышла из ступора, попятилась, открыла рот, чтобы истошно заорать…

Глава вторая

В этой девушке имелась странность. В любой женщине имеются странности, но в этой они просто зашкаливали.