Дело Аляски Сандерс

Может, я перебрался бы в Бостон? И стал бы молодым отцом семейства, строящим американскую мечту в симпатичном пригородном особняке? В голове снова вертелся вечный вопрос: угомонился бы я или нет?

Из задумчивости меня вывела Эмма:

– Что происходит, Маркус? Почему ты здесь? Ты же не случайно приехал, как я подозреваю. – Вопрос этот явно мучил ее с той минуты, когда я переступил порог магазина.

– Я думал о том, почему у нас с тобой не сложилось.

Она чуть не прыснула.

– Ты серьезно, Маркус? – с любопытством спросила она. – Ты до сих пор задаешься такими вопросами?

– Просто хочу понять, что не так в моей жизни.

– Ты добился успеха, Маркус. И этот успех нас разлучил. – Ответ прозвучал грустно и серьезно.

Выйдя из кафе, мы прошлись до моей машины. Увидев “рейндж ровер”, она поморщилась:

– Я любила Маркуса на “форде”. Знаешь почему? Потому что твоя старая тачка означала, что, несмотря на талант и успех – а я чувствовала, что он тебя ждет, – ты человек особенный. Я от тебя ушла, потому что книга и без того занимала слишком много места. Я знала, что ты прославишься. В тебе были все задатки. И я тебя бросила, потому что знала, что потеряю тебя.

Я промолчал. Она заметила на капоте вмятину от кованой таблички Гэхаловуда.

– Почини, что за безвкусица, – насмешливо велела она.

– Оставлю как есть. Это рубец от раны. – Я открыл дверцу.

– У тебя найдется бумажка и чем писать?

Я дал ей гостиничный блокнот и ручку, валявшиеся в бардачке. Она нацарапала несколько строк.

– Вот мой адрес. В следующий раз, когда захочешь повидаться, нечего выдумывать всякие истории и заявляться в магазин. Приходи прямо домой.

Выезжая из Кембриджа, я на миг почувствовал себя в шкуре Маркуса на “форде”, которого она любила. Я стал бы учителем в каком-нибудь бостонском лицее: им меня видел ее отец. Счастливая Эмма в своем магазине. Упорядоченная семейная жизнь. Жизнь без писательского успеха, зато чуть более безмятежная.

Я двинулся в направлении Нью-Йорка. А потом решил свернуть по автостраде 95 на юг, во Флориду. Дорога до Майами долгая, разом не одолеть, и я остановился на ночь в Ричмонде, в Вирджинии. На следующий день под вечер я добрался до дяди Сола. Он был рад, что я приехал без предупреждения.

Пожив у него, я записал несколько воспоминаний о Гольдманах-из-Балтимора. Дяде Солу очень хотелось знать, над чем я работаю. Я не сознался, но он, видимо, понял, что это как-то связано с его семьей. Пару дней спустя он принес мне фото – нашел его, когда наводил порядок. Снимок был сделан в 1995 году в Балтиморе. На нем были я, совсем еще мальчик, кузены Вуди и Гиллель и Александра, женщина, много для меня значившая, – одно время я думал, что она станет любовью всей моей жизни. Я потерял ее одновременно с кузенами.