Дело двух Феликсов

— Афанасий Игоревич у себя? — с видом самым любезным осведомился Загорский.

— А вы кто будете? — подозрительно оглядев их с ног до головы, спросила старушка.

— Мы будем его лучшие друзья, — неожиданно ввязался Ганцзалин. — Давай, бабка, не тяни резину, не заставляй ждать занятых людей.

Нестор Васильевич поглядел на него укоризненно, но дело было уже сделано. Старушка оскорбленно фыркнула и ушла прочь по длинному темному коридору. Спустя пару секунд за ней хлопнула дверь.

— Что ж, — сказал Загорский, — будем искать гражданина завхоза сами.

К счастью, долго искать не пришлось. Первая же дверь на их пути оказалась приоткрытой. Нестор Васильевич постучал один раз, второй — все было тихо. Лицо Загорского сделалось озабоченным. Он посмотрел на Ганцзалина: видимо, придется войти без приглашения. Тот пожал плечами — войти так войти. И когда, собственно, они нуждались в приглашении?

Загорский толкнул дверь и зашел внутрь. На первый взгляд комната казалось пустой, в ней даже свет не горел. Однако при более внимательном рассмотрении в дальнем темном углу обнаружилось кресло. В кресле, откинув голову на подушки, спал кругленький лысый человек.

— Крепко спит, — сказал Ганцзалин.

— Слишком крепко, — отвечал Загорский.

Он взял Коржикова за руку, пытаясь нащупать пульс. Покачал головой, отпустил руку.

— Включи-ка свет, — сказал он помощнику, — вообще ничего не видно.

Ганцзалин щелкнул выключателем, под потолком зажглась слабая электрическая лампочка. Нестор Васильевич огляделся, увидел на тумбочке рядом с креслом пустой граненый стакан. Вытащил из кармана носовой платок, аккуратно поднял стакан, брезгливо понюхал.

— Яд, — сказал он. — Ставлю сто против одного, что им же отравили Лисицкую. И клиническая картина будет та же — сердечная недостаточность.

Рядом со стаканом на тумбочке лежал желтый листок тетрадной бумаги. На нем неверным почерком было написано. «Запутался в махинациях. Устал бояться. Виноват перед партией, народом и искусством. Прошу простить и в смерти моей никого не винить».

— Самоубийца, значит, — китаец смотрел скептически.

— Само собой, — отвечал Нестор Васильевич. — И заметь себе, какой экономный самоубийца. Перед тем, как свести счеты с жизнью, выключил электрическую лампочку, чтобы не нагорало. А ну-ка, глянем, нет ли здесь знакомых следов?

К несчастью, погода была сухая, и следы, если и остались, были совершенно неразличимы невооруженным глазом.

— Ничего, — сказал Загорский, — криминалисты найдут. Только надо аккуратно, чтобы не затоптать. Давай-ка к ближайшему телефону и вызывай милицию.

— Милицию вызвать не шутка, — задумчиво сказал Ганцзалин, — только зачем нам это? Чего лишний раз мозолить глаза? Мы же теперь первые подозреваемые.