Действуй, жена!

Не дай растоптать себя. А в остальном, совет да любовь! — смеется моя сестра-ехидна.

«Что же… война началась», — думаю, заходя вместе с Лешей в небольшую комнату для раздумий. Чувствую, как силы покидают меня, а самые мрачные воспоминания застилают глаза.

«Скажи ему, — просит внутренний голос. — Расскажи о гадской статье. У вас есть время все обсудить».

«Возьми Воскобойникова в союзники, — подсказывает мне здравый смысл. — Вдвоем воевать легче…»

«Молчи, — трепещет от страха душа. — Потом поговорите. В спокойной обстановке. Один на один…»

«Скажи ему! — ноет сердце. — Он сможет тебя защитить…»

«Если поверит, конечно», — едко ухмыляется рассудок.

— Что случилось, Кира? — обрывисто спрашивает Воскобойников и смотрит несколько озабоченно. — Что сказала Малика? На тебе лица нет.

— Это касается нашего ребенка. Я его потеряла, когда ты меня бросил. Но ты об этом, наверное, знаешь. Я приходила к Нине Вадимовне. А теперь кто-то прислал статью Малике, где утверждает, будто это моя вина. Я нагуляла, избавилась, и ты меня бросил. Это кто-то, знающий о нас все, — лепечу я, стараясь не расплакаться.

— Не реви, — хмуро бросает Леха. — На вот, — протягивает мне платок. — Где статья? Открой, я прочту, — рычит нетерпеливо. И когда я нахожу нужное письмо от Малики, забирает у меня айфон.

Я смотрю, как каменеет его лицо, но даже не делаю попытки присоединиться к чтению. Ей-богу, это не то чтиво, которое стоит читать вместе. Губы Лехи складываются в тонкую линию, а на скулах играют желваки. Если бы сейчас кто-то попался Воскобойникову под горячую руку, он мог бы и убить.

«Что он решит? — думаю я безучастно. — Поверит мне или автору статьи? Бросит меня прямо в ЗАГСе или просто через месяц-другой разведется по-тихому? А может в порыве ярости сдать Пирогову со всеми потрохами!»

— Борзо написано, — криво усмехается Воскобойников, отдавая мне айфон. — Пойдем в зал, Кира, нас ждут, — бросает бесцветным голосом. Подставляет мне предплечье, и я, ухватившись за него, как за спасательный круг, жалко улыбаюсь будущему мужу. Он чмокает меня в нос и бормочет успокаивающе. — Мы во всем разберемся, Кира. Скажи Малике, пусть придержит этот бред.

— Уже сделано, — устало киваю я, желая провалиться сквозь землю. Очутиться где угодно и спокойно зализать раны. — Если не знать правду, — шепчу я по дороге в зал, — можно принять этот вымысел за чистую монету. Но ты же помнишь, как было дело?

— Кира, — останавливается Леха около самых дверей, крепко сжимая мою руку. — Я ничего не знал о ребенке.

Я цепенею от ужаса и уже готова сбежать с собственной свадьбы, когда украшенные резьбой высокие белые двери распахиваются, и вальс Мендельсона обрушивается на нас оглушительным звоном.

Глава 12

Алексей"

"Я обескуражен. Сбит с толку.