Дефиле озорных толстушек

Наверное, у нее крылышко сломано! Давайте, мы ее достанем! Поможете открыть окно?

Я не орнитолог и не слишком интересуюсь пернатыми, однако взглянуть на маленькую розовую птичку мне было интересно. Я-то думала, оперением розового цвета могут похвастаться только фламинго, но они ведь довольно крупные, не так ли? И живут в чужих краях. Так кто же такой розовый сидит на карнизе, снегирь, что ли?

Да и не в моих принципах отказывать в помощи травмированным зверюшкам. Посему, коротко кивнув добросердечному незнакомцу, я потянула раму и открыла окно. Фунтик немедленно высунулся в него до талии, местонахождение которой на шаровидном теле весьма приблизительно указывал брючный ремень, и умильно сказал кому-то: «Цып-цып-цып!» Ответа птицелов не дождался и обернулся, оживленно блестя маленькими поросячьими глазками.

– Боится меня, не идет! – сокрушенно сказал он. – Может, вы попробуете?

– Подвиньтесь, – распорядилась я, прекрасно понимая пугливую птичку. Я бы на ее месте тоже воздержалась от тесных контактов с гражданином, у которого на морде написано, что он вскормлен жирными и мясистыми «ножками Буша». Такому проглоту маленькая птичка – на один зуб!

Фунтик втянул верхнюю часть своего упитанного организма обратно в дом и на шаг отошел от окна, пропуская к нему меня. Я выглянула наружу и повертела головой в поисках обещанной розовой птички.

– Она там, смотрите дальше! – сказал Фунтик.

Я круче перегнулась через подоконник, и в тот же миг ощутила на своих лодыжках горячие жадные лапы!

– Ах ты гад, маньяк подъездный! – придушенно вскричала я.

Набрать в грудь воздуха для нормального вопля мешал подпирающий ребра подоконник. Я дернулась и почувствовала, как мои ноги отрываются от земли! Гадский Фунтик стиснул их, как труженик-пахарь ручки сохи, резко вздернул вверх и, пока я мысленно перелистывала Камасутру, пытаясь конкретизировать гнусные намерения свиновидного затейника, мерзавец разжал руки и отпустил меня в свободный полет вниз головой! Я хотела крикнуть, но захлебнулась воздухом и полетела навстречу бетону двора быстро и бесшумно, как сорвавшаяся с крыши сосулька.

– Лови! – громким шепотом сказала Катя Шумилкина, бросив вниз с балкона веревочную лестницу, скрученную в тугой комок.

Верхний край лестницы был надежно закреплен на боковом ограждении. Нижний болтался на уровне второго этажа.

– Поймал! – нарочито мужественным голосом с простудной хрипотцой отозвался Катин сердечный друг Никита Подорожкин.

Перегнувшись через бортик своего балкона – этажом ниже и тремя метрами правее Катерины, Никита садовой тяпкой на длинной ручке ловко зацепил приплясывающую в воздухе лестницу, подтащил ее к себе и надежно примотал к перилам веревкой.