Дед

На глазах изумленной публики Виктор Сергеевич извлек из рюкзака кулек с конфетами. «Шоколадные, – объявил он. – Схоронил у себя, пока вы буянили. А то бы ногами передавили».

Возрадовались. С шоколадными конфетами смотреть в будущее стало веселее. Отлежавшись в рюкзаке, конфеты слиплись, отдирались от обертки трудно. Скоро все перемазались в шоколаде. Вдобавок всех веселили Солодовниковы, намазывая сгущенку прямо на бутерброды с колбасой.

– И что? – спрашивал осмелевший и повеселевший Игорь. – Прямо так и съедите?

– Прямо так, – отвечал, откусывая здоровенный кусок, Серега. – А когда сгущенка закончится, и тебя слопаем.

– Ну и ну! – изумлялся тот.

Из Серегиной ямы-рта сыпались на землю крошки. Собирая их в ладонь, Серега рассуждал:

– Вот за что я вас не люблю, городских, так это за то, что вы все сложные очень. От этого нос воротит – фу-у, от того морщится – фи-и. Теперь, вишь, бутерброд ему не понравился. Помню, приезжали к нам из города в клуб на дискотеку. Понаедут, встанут кружком, давай обсуждать: музыка им не та, моды им устарели, рожи наши им страшны. Ну, давайте, говорим им, раз у вас рожи красивше, ставьте свою музыку. Они и поставили…

– И что? – хором поинтересовались все.

– Ужас! Не музыка, а один стыд. Воют, гремят, скачут – аки черти! Заходили к нам на танцы старики – посидеть, на молодежь посмотреть, так одна бабка, из самых древних, от городской музыки лужу напустила. Во! Это ж разве так от музыки должно быть?

Гнали мы городских оглоблями до самой асфальтовой дороги. А пластинки их поломали и пожгли.

– Ну, а вы сами, – спросил Игорь, – какую музыку слушали?

– Мы сами, – сказал Серега. – «Ласковый май». А городские привезли нам «Эйсидиси». Потом наши тоже втянулись: стали слушать, отрастили патлы. Но только мы таких учили уму-разуму. Да, Степан? – Серега толкнул локтем брата.

– Ага, – лениво отозвался Солодовников-старший. – Поймаем патлатого, дулю начистим, волосья обстрижем. А побрякушки его девкам раздарим.

Побагровевший Игорь, сжав кулаки, привстал со своего места.

– Такие, как вы, испоганили нашу юность! – выпалил он. – Гопники вы! Гопники самые настоящие! А ваш «Ласковый май» – это не музыка, это… – он замешкался, подбирая слова, понимая, что уже ступил на тонкий лед. – Не музыка, а я даже не знаю что! – убоявшись собственного гневного порыва, закончил он.

Впрочем, Солодовниковы, нажравшись своих бутербродов, оставались благодушны.

– Сядь, не лепечи, – оборвал Игоря Серега. – Ну, что в вашем «Эйсидиси» хорошего? Что? Скачет хрен в коротких штанишках, поет не пойми по-каковски. А «Ласковый май», паря, это, я тебе скажу, все по правде. Я в армейку уходил под «Ласковый май». Мне девчонка невинность отдала под «Белые розы». И вот скажи мне.