Дед

Один из «Фишеров», как выяснилось позже, не смог включиться. Рамку, пинпоинтер и прочие мелочи из списка пожеланий будто вычеркнули.

Из еды приехали макароны «доширак» и тушенка – не двадцать банок, как заказывали, а все сорок. Видимо, тушенку было купить дешевле всего. Приехали сигареты «ГМ», которые в борзой компании Ганина не курил никто. Приехали греча и палка докторской колбасы. И приехала водка – пять бутылок. Коньяка, пятизвездочного, дагестанского, сколько ни искал Серега, обнаружить не смог.

Прожженный политикан Пал Викентьич, предполагая, что от скупых даров его люди поднимут бунт и еще чего доброго разбегутся по лесам (и не будет никакого фильма, а также предполагавшихся вслед за фильмом почестей ему, слуге народа), собственноручно написал записку. В ней он вновь попытался задеть за душу лесных копателей.

«Братцы! – гласило послание. – Родные мои! Земной поклон вам, и простите меня, грешного, ради бога, что не все удалось достать. За техникой надобно ехать в Петербург, быстро решить вопрос не получилось. Но не отступайте! Держитесь! Мое сердце с вами! За нами смотрит Родина!»

– Вот шут гороховый, – не удержался Ганин, который со вчерашнего дня с подельниками не разговаривал. Его подмывало еще сказать: «А ведь я вас предупреждал, ребзя!», но он пересилил себя и промолчал.

Подельники ходили вокруг сваленного в кучу добра и хмурили лица. Хмурыми выглядели и телевизионщики, которым тоже привезли «доширак», воду, спальники и теплые свитера, чтобы только они не умерли от голода и холода и хотя бы кое-как протянули до завершения губернаторской миссии. Но им, в отличие от команды Ганина, водки не перепало.

– Ну не сволочь, а? – резюмировал усатый мужик в очках, главный в телевизионной группе. От стресса он заметно похудел за ночь.

– Что будем делать, мужики? – спросил своих Виктор Сергеевич.

Серега Солодовников, вчерашний энтузиазм которого сменился явным дезертирским настроением, фыркнул:

– Ясно что. Сейчас этим по шеям надаем и в лес.

Расстроенный Серега хотел выместить на ком-нибудь злобу. Несчастная съемочная группа – унылая, с ахами и вздохами разбирающая спальные мешки – была хорошей мишенью. Почувствовав агрессивный Серегин пыл, телевизионщики попятились, скучковались, запричитали как старые бабы.

Виктор Сергеевич вертел в руках один из «Фишеров».

– Такие на барахолке люди задаром отдают, – сказал он и усмехнулся. – Что, Серега, наплевали нам в душу, а?

– Давайте хоть водки выпьем, – предложил Степан. – Нарежем колбасы, попируем напоследок и уйдем."

"Все ощутимо нервничали. С шумом выпускали воздух из ноздрей, как молодые быки. Ганин стоял в сторонке, курил и молчал.