Дед

На рассвете, когда выглянуло из-за деревьев солнце – еще доброе, еще не стремящееся сжечь всех вокруг, Ганин вылез из спальника и ступил босыми ногами на влажную траву. Прошагал туда, где спал младший из Солодовниковых, вытянулся в струнку перед ним и что было мочи заорал:

– Здравия желаю, товарищ младший сержант! Рядовой Ганин к несению службы готов!

Серега со сна заорал тоже:

– А-а-а!

Заорал и вскочил на ноги, запутавшись в одеяле, его брат Степан.

– К несению службы готов! – прокричал Ганин еще раз, отдал орущему Сереге честь и, развернувшись, пошагал к своему еще не остывшему спальному месту.

На сегодняшний день его долг был выполнен.

Пощечина

На губернатора было достаточно взглянуть один раз, чтобы сразу понять: это – губернатор. Столько важности было в его движениях, столько любви к ближним теплилось в его глазах, и даже сотрясания его массивного тела под костюмом – и те были благородны. Губернатор не шел, а вышагивал. Вздрагивали листочки на деревьях, проминалась под его важностью мать-сыра земля, и порхали вокруг воздушными эльфами его сопровождающие.

Губернатор подошел к танку, окинул его пристальным взглядом сверху вниз и оценил:

– Ни хера себе штуковина.

Один из сопровождающих услужливо подсказал:

– Нельзя так говорить, Пал Викентьич.

– Почему же нельзя? – удивилась красная, вспревшая губернаторская голова.

– Избиратели вокруг. И опять же – камеры будут.

– Что, избиратели? Избиратели не знают слова «хер»?

– Знают, Пал Викентьич.

– Так чего ж тогда ты мне пудришь мозги?

Губернатора привез вертолет. Пилот его мастерски посадил махину на поляну, воздушными потоками от лопастей сорвав с места несколько палаток эмчеэсников. Они были готовы к визиту начальствующего лица, потому стояли одетые по всей форме. С самого утра над поляной витал запах мыла и лосьонов – люди массово наводили лоск, брились, приходили в себя."

"– Добро пожаловать! – выступил навстречу важному гостю представитель МЧС. Гладковыбритое лицо его сияло. Там, где была щетина, обнажилась белая кожа. Нос, щеки и лоб покрывал коричневый загар.

– У меня есть час, – вместо приветствия сказал губернатор. – Где наши герои?

Ганин с компанией с раннего утра заметили оживление у врагов. «Враги» – так называли между собой лагерь, раскинувшийся у танка. Когда у врагов забегали и засуетились, Виктор Сергеевич, жуя травинку, философски заметил: «Грядут перемены». А Серега сказал: «Может, подкинут материальной помощи? Было бы к месту».

В лагере Ганина был завтрак, когда приземлился вертолет. Все сидели с жестяными мисками в руках, в которых лежали слипшиеся вчерашние макароны. Кофе закончился. Вместо него пили странный отвар из чабреца, который в полиэтиленовом пакете выудил из своего рюкзака Виктор Сергеевич.