Дориан Дарроу: Заговор кукол

Нет, я не ревновал Ольгу к Ульрику, скорее стало понятно ее нежелание связывать судьбу со мной. Наверное, она очень сильно его любила. Но почему не рассказала? И он молчал.

— Твою сестричку садят в клетку, а тебя пытаются прибить. Очень интересно.

Скорее лишено смысла.

Все в этом мире лишено какого бы то ни было смысла.

— А самое интересное тут то, что ты уже помер, — Персиваль задумчиво давил пальцами карандаш, и графитовая крошка сыпалась на белый лист. — Знаешь почему?

Не знаю и знать не хочу.

— …потому, что ты на людях в воду сиганул. Самолично. И все это знают. Имечко твоего братца чисто, как тетушкин фартук.

— Неа, — Персиваль качнулся на стуле, и тот затрещал. — Не прекращу. Уж больно все в тему… кто знал, что ты не умер?

— Кто знает, что она — твоя сестрица? И кто знает, что ты скорее сдохнешь, чем бросишь ее в беде? На, выпей-ка, тогда думаться будет легче.

Неправда! Его домыслы — всего-навсего домыслы. Конечно, в какой-то степени Ульрику выгодна моя гибель, но он знал, что в любом случае получит титул.

— Ждать надоело, — возразил Персиваль, подливая. — Такое частенько случается.

У него жалостливый взгляд, от которого мне становится жарко. Он же и вправду думает, будто Ульрик мог…

— Кто, если не он? У тебя есть враги? Нету. Ты чистенький и славный мальчик, который всегда со всеми дружил. Даже вон с крысами.

Ратт презрительно фыркнул и отвернулся. Он был согласен со мной, что выводы Персиваля излишне поспешны. И пусть на первый взгляд они выглядят логично и убедительно, но я-то знаю: Ульрик не желал моей смерти!

— Потому… потому что он мой брат.

— Каин тоже был братом Авелю, — тихо возразил Персиваль. — Порой родство значит очень мало. Ты, главное, помни, Дорри: того, кто уже умер, легко убить. Слушай, а что это за хреновина у тебя там болтается? Ничего, если гляну.

Пожалуйста. Все, что угодно, лишь бы остановить этот разговор.

В конце концов, я слишком мало знаю, чтобы адекватно оценить происходящее. И если у Минди получится передать письмо… если у Эмили выйдет сделать то, что я прошу… если разговор наш состоится, то…

Персиваль снял модель и теперь держал на весу за цепочку, прикрепленную к кабине пилота. Он разглядывал ее, но не решался прикоснуться, хотя видно было, что прикоснуться хочется.

— И чего это? — равнодушие в голосе меня не обмануло. Персивалю было до смерти интересно, и его интерес грел мне душу.

— Орнитоптер. Положи на стол. Сейчас.

Я достал шкатулку с мелким инструментом и шелковым шнуром. Отрезав четыре куска примерно равной длины, я продел их в петли на крыльях. Собрал крестовину. Уравновесил модель. И только после этого закрепил цепочку. Теперь крылья шевелились, кабина же пилота с крохотным человечком — и намаялся же я его вырезать — оставалась неподвижной.