Дориан Дарроу: Заговор кукол

Выслушает и… и я слышал, что вы отправляли ей приглашение в театр… огромное вам спасибо за заботу! Но будет просто замечательно, если вы познакомитесь с Эмили поближе.

Определенно, Ульрик не просто странный. Он очень странный!

— Буду рада помочь вам.

— Завтра… нет, послезавтра, верно? Послезавтра состоится бал у Баксли. Вы ведь собираетесь его посетить?

— Если только вы не сочтете, что подобное поведение не совсем уместно в сложившихся обстоятельствах…

— Отнюдь! — Ульрик вытащил из кармана бархатную коробочку и, снова бухнувшись на одно колено, протянул Ольге. — Я думаю, что вам обязательно следует появиться у Баксли.

Красная ткань, изящная защелка и совершенно нет желания заглядывать внутрь.

— Возьмите, — велел Ульрик, сам открывая футляр. — Мне будет приятно, если вы примете этот скромный дар…

Не такой и скромный. Подвеска-бабочка с двумя крупными аметистами на крыльях. Камни полыхают лиловым, и в злом их свете меркнут россыпи мелких алмазов.

Но откуда он узнал про платье? Ведь аметисты выбраны не случайно… и бабочка тоже… Конечно, папенька расстарался. Хотел приятное сделать, но снова вышло больно.

Он такой неуклюжий, папенька.

— Вы слишком добры, — прошептала Ольга, принимая подарок. Тотчас захотелось швырнуть его в камин и смотреть, как плавятся, рыдают алмазными слезами, золотые крылья. И как исчезает в алом мареве крохотная корона Хоцвальдов. — Не знаю, могу ли я…

— Вы моя невеста. Мне будет приятно, если вы наденете это на бал. И Эмили… вы ведь не забудете про Эмили, правда? Не оставляйте ее одну. Пожалуйста.

Ульрик поклонился, прижав руки к груди, резко развернулся и вышел. Ольга же еще долго сидела, разглядывая подарок. Бабочка была красива.

Вот только никаких приглашений Эмили Спрингфлауэр Ольга не отправляла.

— Глава 30. Где все спешат, а некоторые торопятся

Когда Фло вернулась, девушка уже не спала. Она лежала, раскинув руки, и шумно дышала ртом, хотя и не была простужена. На лбу ее и на шее проступила обильная испарина, а короткая рубашка сбилась, обнажив худые ноги и живот. Рубашку Фло поправила, и подушку под голову сунула — специально ведь волокла.

— Ты… ты не… да… уходи! Уходи! — рот безумной кривился, выпуская пузыри и слова. — Не хочу… пожалуйста… Д-дай!

— Нельзя. Он сказал, что больше нельзя. Его нужно слушаться.

Фло положила ладонь на лоб. Горячий и скользкий. А в груди, если прижаться ухом, хрипит да булькает. И значит, дело худо.

Скорей бы пришел уже. Еще никогда Фло не ждала его с таким нетерпением. Но вот скрипнула дверь, качнулось пламя на колоннах свечей, и сухо застучала трость по камню.

— У-уходи! Уходи! — взвыла сумасшедшая, откатываясь в угол. Вцепившись обеими руками в цепь, затрясла. И головой тоже, разбрызгивая розоватую слюну.