Дориан Дарроу: Заговор кукол

Опускал нежно, словно на брачное ложе, крепил руки, выводя прозрачные трубки, закрывал нос ватными шариками, и пальцами раздвигал рот, позволяя желе проникнуть внутрь.

А закончив, сухо велел:

Фло и ушла. Нет — убежала, подхватив юбки. Она не хотела видеть того, что произойдет дальше. И выбравшись из подвала, забилась в нишу между двумя старыми пилястрами. Она сидела, дышала и думала о том, что пора бежать.

Девочка стояла перед зеркалом, сосредоточенно разглядывая отражение. Вот она, решившись, коснулась платья, провела пальчиками по складкам крашеного сатина, захватила неуклюжей щепотью, приподнимая слишком высоко. Сама же присела в реверансе.

Нахмурилась. Упрямо мотнула головой — из прически тотчас выпала шпилька — и повторила упражнение.

— Уже лучше, миссис Льюи?

— Много лучше, Дженни, — солгала мадам Алоизия, сжимая кружевной платок.

— Миссис Льюи, меня зовут Суок.

— Конечно, Дженни, тебя зовут Суок.

И голос предательски дрогнул. Мадам Алоизия отвернулась к окну, но проклятая девчонка и на стекле отражалась.

Из-за нее кошмары вернулись…

— Миссис Льюи, вы думаете он будет доволен?

— Очень. Ты ведь стараешься, правда?

Кивок. И снова реверанс. Будет повторять до изнеможения… и также будут повторяться кошмары.

Человек в черном сюртуке. Горячие пальцы на запястье. Сосредоточенное, жадное лицо супруга. Кубок с лекарством. Сон. Забавно спать во сне.

Забавно во сне сквозь сон слышать обрывки чужого разговора.

Забавно смотреть со стороны.

Вот ступеньки, которые ведут вниз. Пролет за пролетом, словно задались целью добраться до самого сердца мира. И Нейтвил, старый и дряхлый, ведет за собой. В руке его свеча.

Вот Нейтвила сменяет муж, и свеча горит ярче.

— Ты больна, — говорит он, протягивая руку. — Я помогу тебе!

Страшно. И Алоизия не больна. Она просто… просто забыла что-то важное. Потеряла. Конечно! Шляпку! Ту белую шляпку, отороченную кружевом, с поясом из атласной ленты. Шляпку жаль… но вот же она, в руках мужа! Он держит ее за края ленты и, улыбаясь, отпускает. Шляпка летит вниз.

— Это была не шляпка. Совсем не шляпка! — муж сердится. — Дай руку, Алоизия!

На ней розовые перчатки, которые муж ловко стягивает и тоже кидает в пропасть. Зачем он делает это?

— Мы должны поспешить! Бежим!

Алоизия бежит. Туфельки громко звенят в пустоте, и кажется, что они смеются. Но ведь это глупость, туфли не могут смеяться! Хохот крепнет, перерастая в вой, и от звука этого лестница дрожит.

— Помоги! — Алоизия хватается за руку мужа. А он вдруг с силой отталкивает ее.

— Ты была плохой женой! Ты не исполнила свой долг!

Алоизия падает. Долго. Как шляпка. И пока она падает, платье сжимается, лишая возможности двинуться, а стены башни закручиваются каруселью.