Дар

Какая-то детская обида прибавила сил и желание сбежать подальше опять настойчиво вылезло на первый план. Я дернулась, пытаясь освободиться от рук захватчика, на которого я даже смотреть сейчас не хотела.

Правда на Витара мои потуги не произвели ни малейшего впечатления. Меня только чуть крепче прижали своей каменной ручищей и я лишь жалобно всхлипнула от всё той же боли в ребрах. С меня стянули давно надоевшую шляпу и неожиданно положили свой подбородок на мою макушку. Я замерла от удивления, а мне сверху проговорили совершенно спокойным и даже уставшим голосом.

— Ой, бестолочь! Ну, что мне с тобой делать, а? Вот если бы не любил, то точно бы выпорол. А так, уж ладно, пользуйся моей слабостью к тебе, солнечная.

В этот самый момент мне показалось, что я услышала с каким грохотом падает моя челюсть. И под этот монотонный гул в том самом моем мозге, которому, как правильно было замечено, не хватало прилива крови, чтобы лучше соображал, происходили удивительные процессы — озарение и осознание.

Нет, он что, правда это сказал? Не галлюцинация слуховая на почве излишней дурости и систематического стресса, а ещё вернее потому что, ну очень бы этого хотелось?

— Любишь, как боевую подругу? — О, нет, святой Ионис-воитель, застрели меня твоими стрелами, как же жалобно прозвучал мой голос. А-а-а! Только не вздумай с этим согласиться, Витарчик миленький, я же сразу умру от потери этой пьянящей, подаренной брошенным тобой словом надежды. Не хочу подругой! Уже не хочу.

Вас когда-нибудь целовали сидя вдвоем в седле на лошади и притом на ходу? Нет? Думаете было неудобно? А вы не думайте, потому как было просто потрясающе! Ибо не важно где, а важно когда и с кем. А уж тем более впервые и по настоящему.

Нет, меня, как Дочь Солнца многому учили. Такому, чему даже матери своим дочкам не рассказывают. Но, тренировочный поцелуй с сестрой Аннет и близко не лежал с этим.

Я просто утонула в нежности и зелени его глаз. О, Древняя, я даже не помню, как он умудрился приподнять меня за бедра и перевернуть к себе лицом и я совершенно бесстыдно обнимала его ногами, уже абсолютно позабыв про усталость и боль в боках. Мне не хватало дыхания, но я не желала останавливаться. И когда его губы все же отпустили мои, вырвав напоследок недовольный стон из моей груди, Витар улыбнулся и аккуратно прижал мою голову ладонью к своему плечу. Мои же руки совершенно бесконтрольно с моей стороны давно обвили крепкую мужскую шею и периодически зарывались пальцами в спрятанные под платок волосы. Но, нам преграды нипочем, коль желание ощущать так велико.

— Люблю тебя, моё солнечное сокровище. Как подругу, как самую добрую и безрассудную ведьму и как прекраснейшую девушку, с золотым сердцем. Просто люблю. И я и мой Зверь.