Дар любви

Она целовала его снова и снова, ее руки гладили его лицо, и в конце концов он почувствовал прилив страстного желания.

И в тот же миг он, решительно отодвинувшись от нее, поднялся и, подойдя к окну, взглянул на небо. Луна стояла высоко. Наступило время уезжать.

Он подумал, что такое — находиться в бегах. Это означало: жить в седле, избегать больших городов, спать вполглаза и постоянно оглядываться. Длинные дни и еще более длинные ночи.

Он почувствовал, как она обхватила талию своими обнаженными руками.

Ему не следовало приходить сюда. Уехать будет очень трудно.

—Джесси, мне пора уезжать!

— Куда? Почему?

— Надо найти Розу. Она взяла кое-что, ей не принадлежащее. И я намерен забрать это обратно.

— Деньги.

— Правильно.

— Я поеду с тобой.

— Нет, Джесси.

— Она же моя сестра, — настойчиво произнесла Джесси. — И помимо денег она украла золотые часы моего отца.

— Совершенно верно, — согласился Крид, — но ты со мной не поедешь, и это решено окончательно. Я позабочусь о том, чтобы ты получила деньги назад. И часы тоже, если только она их не заложила.

— Не нужны мне эти деньги. Мне нужен ты. Я не доставлю тебе никаких хлопот. Обещаю.

Он провел пальцем по нежной округлости ее щечки.

— Милая моя, нам на двоих с лихвой хватит и того, что я сам нахожусь в бегах.

— Я подумала…— она опустила голову, чтобы он не увидел навернувшихся на глаза слез, — я думала, что ты… что ты хоть немножко меня любишь.

— Я и в самом деле люблю тебя, Джесси. И именно поэтому тебе лучше оставаться здесь.

Две громадные слезы скатились по ее щекам."

"— Пожалуйста, возьми меня с собой.

Крид пристально смотрел на нее. Ее глаза светились мольбой и надеждой.

Он молча обругал себя. Джесси пробуждала в нем такие чувства, как ни одна женщина до этого, но она еще даже не была женщиной, а только девушкой, заставлявшей его стремиться к таким вещам, которые для него были вечно недосягаемыми, к вещам, о которых до того момента, когда Джесси Макклауд вошла в его жизнь, он и не знал, что может их желать. Дом, жена, дети были для него под запретом. Он потерял на них право с тех пор, как взял в руки револьвер.

— Джесси, милая…

Он провел пальцами по бисерному чокеру у на шее и подумал, что она, наверное, не снимает его даже на ночь.

— Джесси, послушай же, черт возьми, тебе всего семнадцать. Ты ведь даже не знаешь, что такое жизнь.

— Восемнадцать.

— Что?

— Мне уже восемнадцать. Пару недель назад у меня был день рождения.

— Восемнадцать, — прошептал он, жалея, что не был с ней в этот день и не смог поздравить ее — Значит, ты теперь совсем взрослая, а? Стала опытной и мудрой женщиной?

Она почувствовала, что он начал сдаваться, и притянула его к себе еще крепче.

— Пожалуйста, Крид, — пылко просила она. — Пожалуйста, возьми меня с собой.

— Не могу.