Дар чародея

Она невольно начала складывать знакомые ей имена в нужные слова, обрезая первый слог:

– Велина… Лина… Марья… Рья… глупость какая-то, – пролепетала она себе под нос, так и не открывая глаза. – А ну-ка, Капитон… Питон… Никита… Кит…

И тут Надя резко распахнула глаза. Некое открытие привело все ее чувства и мысли в волнение. В том письме, которое она нашла в потайном отделении шкатулки, было подписано «Дор. К.», и тогда она решила, что это было сокращение от «дорогой Капитон». Но что, если Лидия называла того человека именем-шарадой? И имя ему было Кит? И обращение «дорогой Кит»?

Стремительно сев на постели, Надя ошарашенно посмотрела перед собой.

Получается, если Лидия просила Кита – Никиту – помочь ей преодолеть свой страх, и это письмо прятала в тайнике, значит, это было важно. А что в тот миг, когда они нашли тайник, сказал насчет письма Никита, стоявший рядом? «Что это глупость?» Но отчего? С чего он так решил? Может, как раз то письмо и проясняло нечто, что хотел скрыть от нее Никита, оттого он и сказал, что это глупость? Чтобы Надя не стала искать правду? И сейчас девушка никак не могла до конца выстроить логическую цепочку фактов, которые знала и поняла теперь, но чувствовала, что в эту секунду докопалась до чего-то очень тайного и скрытого, что явно требовало дальнейшего расследования.

Глава XVII. Оборотень

Не прошло и пары минут, как в спальню осторожно постучались.

– Барышня, вы спите? – Дуня осторожно просунула голову в дверной проем.

– Нет, милая, заходи, – глухо ответила Надя, все еще пытаясь понять, отчего Никита пытался убедить ее, что то письмо Лидии глупость.

– Я хотела поговорить с вами, – сказала горничная и, оглядев коридор, плотно закрыла дверь. Это показалось девушке странным, кто мог еще быть в коридоре, только служанка Мария. Но, может, именно ее и боялась обнаружить Дуня.

– Поздно уже, отчего ты не спишь? – поинтересовалась Надя у горничной.

– Не спится мне, Надежда Дмитриевна, как представлю, в какой вы опасности, сон и не идет.

– Скоро все будет хорошо, Дуняша. Никита Михайлович взял меня под свою защиту, сказал, будет оберегать меня от… – она замялась, не в силах произнести имя Сергея, осознание того, что он жаждет причинить ей вред, причиняло боль.

– Так он и есть злодей, коварный и хитрый. Вы не должны верить ему!

– Да, Сергею Михайловичу трудно теперь поверить… – начала печально Надя.

– Нет. Я говорю про Никиту Михайловича.

Округлив глаза, Надя удивленно уставилась на Дуню, опять ничего не понимая.