Дар чародея

Он с женщин жизненные соки высасывает, они и умирают.

– Дуня, мне с трудом в это верится, Никита Михайлович – мой друг.

– Сущий оборотень! Все думают, что он отзывчивый и вежливый, а он демон! В дальних комнатах, что заперты, он постоянно ворожит и всякие чародейства с огнем и энергиями непонятными творит! Там же и Лидия Ивановна покоится в ледяной глыбе. А меня он заставлял пугать вас, чтобы вы, Надежда Дмитриевна, боялись и думали плохое про Сергея Михайловича.

– Пугать?

– Ну да. Дама-привидение в белом плаще – это же я была. Надевала плащ на себя, а он светился, краской его какой-то граф Никита обмазывал. А еще граф может предметы с земли приподнимать, даже не касаясь их, даже издалека. Правда, невысоко, но все же. Именно он приподнимал меня, и вы видели, как я парю над полом, не касаясь ногами поверхности. А сам он стоял в темноте, чтобы вы его не заметили. И скажете, что он с нечистой силой не знается?

– Боже, Дуня, я в ужасе от того, что ты говоришь…

– А дверь потайная, которую вы видели в комнате Лидии Ивановны? Это он открывал ее, а потом запугивал вас голосом оттуда, заставлял меня стонать, чтобы вы решили, что это привидение госпожи Лидии. Именно через этот тайный ход, что за дверью той, он сначала графиню, мою благодетельницу, вынес, а потом и вас украл. Тот ход ведет в ельник густой. Отсюда недалеко от того места.

– Так дверь действительно существует?

– Да. Потом он придвинул к ней кровать и комод, да зеркало повесил, и закрыл ее на ключ.

– Дуня я… – залепетала Надя от таких откровений горничной.

– Каюсь, я с ним в сговоре была. И пожар в вашей спальне он устроил, облачившись в вещи Сергея Михайловича, а перед этим велел мне опоить вас сонными травами, чтобы вы в пьяном дурмане не рассмотрели его как следует и подумали, что это граф Сергей. А потом граф Никита же и спас вас, чтобы героем в ваших глазах казаться, а Сергея Михайловича опорочить. Правда, не смог он свою актерку в узде держать. Зинаида Семеновна так ревновала его к вам, что даже на черное дело пошла: подпруги у лошади вашей подрезала и записки с угрозами писала. Верескова-то откуда-то узнала, что граф хочет украсть вас, потому и ревновала. Никита Михайлович даже хотел выгнать актерку из дому, как узнал про ее покушения на вас.

– Но зачем же Никита все это делал?

– Чтобы вы боялись и чудовищем Сергея Михайловича считали, а его, оборотня окаянного, полюбили.

– Отчего ты все время Никиту оборотнем называешь? Он что, в зверя какого-то превращается?

– Что вы, барышня! – испуганно вспыхнула Дуня. – Не видела того, еще не хватало жути этой. Это я так, к слову, говорю, что людям он кажется добропорядочным богатым дворянином, холеный такой, благодетельный да учтивый.