Данияр. Не буду твоей невестой

Меня трясет от его нескромных ласк, от его шепота огненного, признаний, смущающих и сводящих с ума.

И тело реагирует само, выгибается, дрожит, губы раскрываются в мучительном стоне… И в сладком вскрике.

Потому что Данияр что-то такое делает, отчего мне одновременно хочется оттолкнуть его, закричать, чтоб прекратил, и в то же время вцепиться посильнее и заставить не останавливаться! Никогда!

Он мягко скользит по моему взволнованному телу вверх, целует меня мокрыми губами, жестко двигается, ловя мой крик…

И переплетает наши пальцы, фиксируя их у головы."

"Его движения становятся целеустремленными и жестокими, они, словно порабощают. Мне больно, горячо и безумно.

Полное ощущение, что я больше своим телом не владею, что все теперь ему принадлежит, моему мужу.

Наверно, так оно и есть…

Данияр целует меня, бесконечно, жадно, переходя от нежности к властности, сводя с ума древним, как мир, ритмом, подчиняя им себе.

И заставляя ощутить себя невероятно чувствительной, такой, словно каждая клеточка тела заостряется. И прикосновение к ней — вспышка!

Когда вспыхивает у меня в глазах, я принимаю это как должное. Слышу возбужденное рычание Данияра, и покорно горю с ним вместе.

В конце концов, мы — муж и жена теперь. Единое целое. И гореть вместе — это же правильно?

_________________________________

Девочки, это практически финал, остался эпилог.

Смотрим офигенно горячие арты Танюши и кайфуем вместе с нами

ЭПИЛОГ

День выдался таким, каким я когда-то мечтала его увидеть — но тогда я и представить не могла, кто будет стоять рядом со мной.

Родина встречает нас запахом горных трав и весенним ветром. Здесь намного теплее, чем в ещё почти зимней Москве.

Дом отца наполнен голосами родственников, смехом, музыкой. С утра во дворе суета — мужчины ставят шатры, натягивают ткани, разносят столы, а женщины раскладывают на них блюда, от которых у меня кружится голова: хычины, чуду, пахнущий дымком шашлык, сладости, мед, орехи, фрукты.

Вообще-то, наняли фирму, которая занимается организацией свадеб, но ни моя мать, ни мать и сёстры Данияра, конечно же, остаться в стороне не пожелали. Как и его бабушка. Она вообще оказалась невероятно приятным человеком — только увидела меня, первым делом родной душой назвала и счастьем для её любимого внука.

— Мадина, иди сюда, — мама подзывает меня и поправляет лёгкий белый платок на моей голове. — Сегодня ты — невеста. Самая красивая на свете. Я так рада, что ты вернулась в наш дом!

Я улыбаюсь, ничего не отвечая.

Мы с мамой поговорили, наконец-то. Не то, чтоб по душам, наверно, я еще не скоро смогу разговаривать с родителями с тем же сердцем, что до всей этой истории, но жизнь долгая, и омрачать ее обидой — неправильно.