Данияр. Не буду твоей невестой

Данияр меня целовал, пользуясь своим правом жениха, так жадно и долго, что голова кружилась, а сердце вылетало из груди. И обнимал, так, как мужчина обнимает ту, что теперь принадлежит ему. И слова говорил… Всякие. От них у меня щеки краснели, и в голове все плыло.

Но он ни разу не пытался как-то расширить наши отношения, не намекал, что хочет, чтоб я пригласила его в дом, чтоб накормила, например, ужином… Или завтраком.

Ничего этого не было.

Нас никто не контролировал, Москва — город свободы, но Байматов словно нарочно строго соблюдал законы нашей родины.

Ждал.

И вот теперь… Теперь у него все права есть, перед законом. У нас штамп в паспорте. Мы — муж и жена.

Осознавать это странно и волнительно.

В моей квартире, едва дверь закрывается за нами, Данияр притягивает меня к себе так, что я теряю опору. Смотрит в глаза так проникновенно, будто в самую душу проникает. И во взгляде этом его пылает такой пожар, что я задыхаться начинаю."

"— Ты теперь моя жена, Мадина, — говорит негромко, и голос его оказывается неожиданно хриплым. — Вся моя. Вся…

— Вся, — вязну в его тёмных омутах. Растворяюсь. Чувствую, как всё тело огнём наливается, от него заражаясь. Дышать становится тяжело, во рту пересыхает.

— И ты не представляешь, как долго я ждал этого момента, и как непросто мне было…

— Знаю, — сглатываю, ощущая, как кончики пальцев начинает покалывать.

— А значит, знаешь, что я сейчас готов сделать с тобой? Помнишь, говорил тебе… Я… Я был груб. Но не врал. — Голос его становится ещё ниже. Звучит словно бархат, скользящий по коже. Нежно и волнующе.

— Я все помню… — я, и в самом деле, все помню. Каждое слово. Каждый вздох. И теперь они в моей памяти совсем по-другому звучат… Потому и говорю то, что хочется мне, — сделай, — выдыхаю едва-едва, но он слышит. — Сделай, муж мой.

Больше слов нам не нужно. Данияр целует меня. И поцелуй этот получается горячим, глубоким, жадным, но бережным. Мы медленно, будто боясь спугнуть момент, идём к спальне.

Его руки уверенные, но осторожные. Моё сердце колотится, как тогда, в первый раз, когда мы встретились взглядами. Но теперь я не хочу отводить глаза.

Смотреть хочу.

Данияр отпускает меня, только чтоб снять одежду. И так быстро это делает, что буквально ослепляет: невероятно… Голый торс, сильные мышцы, и живот плоский, поджарый. И дорожка волос — вниз… Ох, стыдно!

Но смотрю, смотрю…

Я — жена теперь. Я имею право смотреть на своего мужа.

— Хочу на тебя смотреть… — говорит Данияр, подаваясь ко мне всем телом и ставя кулаки по бокам от меня, — разденься для меня, Мадина…

В его глазах — голод.

А в моих…

Откуда во мне это все берется?

Не знаю, не понимаю. Наверно, только инстинкты говорят.

Я улыбаюсь, упираю ладони в голые обжигающие плечи, отталкиваю… И Данияр, чуть вздернув бровь, подчиняется.