Данияр. Не буду твоей невестой

Слова опять говорил мне пошлые, угрожал…

Так сильно хочет меня?

Впервые за все время нашего противостояния я задумываюсь о том, почему он не поступил, как в нормальном мире делают: не попытался подойти, поговорить хотя бы…

Почему только смотрел, пугая своим диким взглядом?

А потом сразу сватать?

Ощущение, что за моей спиной какие-то подводные течения, о которых я не подозревала до сих пор.

Ведь должно быть объяснение этому всему, да?

Он смотрит… Ох, прямо жутко мне! И решиться страшно! Но надо. Если хочу отсюда выбраться и с ним договориться. Может, все не так, как я думаю? Может, надо просто объяснить ему, что у меня есть жених, что другого люблю… Почему я раньше не сказала-то?

Резко разворачиваюсь и успеваю перехватить напряженный голодный взгляд, устремленный на меня.

Поняв, что я его поймала, Данияр не пытается больше делать вид, что сильно занят телефоном, смотрит на меня. Горячо очень.

Или тут просто жарко?

— День на улице, — говорю я, — я не хочу спать.

— Хорошо, — откладывает он телефон, — чего же ты хочешь?

— Есть хочу! — с вызовом поднимаю я бровь, — ужинать я люблю рыбой и овощами на пару.

Данияр, не говоря больше ни слова, набирает на телефоне номер, коротко командует принести ужин в комнату.

Значит, в доме, кроме него, есть люди. Уже неплохо.

Понятно, что помощи мне от них не будет, но все же, если он вдруг захочет… То я буду громко кричать. Очень громко. И надеяться, что кто-то утихомирит этого зверя.

И пусть сейчас он себя спокойно ведет, но все равно хищник. Удав проклятый.

Пока несут ужин, я хожу по комнате, осматриваюсь. Трогаю какие-то предметы интерьера, которых тут, если честно, мало.

Пожалуй, статуэтка, которую я разбила — была единственным предметом, которым можно было бы защититься в случае… чего-то.

А сейчас и ее нет.

Провожу пальцем по груше. Тяжелая. Еле-еле поддается. Как он ее лупит? Она же каменная.

Невольно кошусь на кулаки Данияра. Огромные. Вообще, руки не врача, а борца. Воина.

Такой схватит, сдавит… И не крикнешь.

Ежусь непроизвольно от возникшей в голове картинки. И от того, что уже испытывала на себе тяжесть этих ладоней. Удивительно, что следов не осталось. Как-то он бережно умудрялся…

— Нравится здесь? — неожиданно задает вопрос Данияр.

Я чуть вздрагиваю, потому что уже даже и не ждала, что со мной говорить будут. А чего с бессловесной вещью болтать?

— Нет, — отвечаю коротко.

— Что именно не нравится? Скажи, я переделаю.

Вот ведь… Меня снова затапливает гневом. Поговорить хочешь? Ну давай поговорим!

— Ты, — разворачиваюсь я к нему лицом, опираюсь на подоконник бедрами, смотрю с вызовом, — ты мне не нравишься, Байматов. Переделывай!

Он откладывает телефон, подается ко мне всем телом, и внутри все обмирает: зря я так! Играю со зверем! Надо бы наоборот, затихнуть, спрятаться.