#8-Дань Псам

Многие видели в их сердцах лишь холод…

- Их неправильно понимали?

- Они смеялись над твоей империей, Верховный Король. Они отвечали тебе презрением. Кажется, раны не зажили до сих пор.

- Свежее напоминание, вот и все, - буркнул Каллор, следя, как вода медленно закипает. Бросил пригоршню трав. - Ладно, рассказывай свою историю. Я рад развлечься.

Дракон поднял голову, как бы изучая восточный горизонт.

- Неразумно глядеть на солнце, - заметил Каллор. - Можно глаза выжечь.

- Когда-то оно было ярче. Помнишь?

- Изменения орбиты, так думали К’чайн Че’малле.

- И Джагуты тоже. Они весьма тщательно изучали мир. Скажи, Верховный Король, знаешь ли ты, что они лишь однажды нарушили свой покой? Нет, не в войне с Т’лан Имассами - войну начали дикари, а Джагуты лишь неохотно огрызались.

- Нужно им было напасть на Имассов первыми. Уничтожить паразитов.

- Возможно. Но я говорил о войне более ранней - войне, уничтожившей Джагутов задолго до прихода Имассов. Войне, разбившей их единство, превратившей их жизнь в бесконечное бегство от неумолимого врага. Да, задолго до Т’лан Имассов.

Каллор немного подумал и хмыкнул: - Я мало разбираюсь в джагутской истории. Что за война? С К’чайн Че’малле? С Форкрул Ассейлами? - Он покосился на дракона. - А может, с Элайнтами?

В тоне дракона прозвучала горечь: - Нет. Среди нас были те, кто решил сражаться в войне вместе с джагутскими армиями…

- Армиями? Армии Джагутов?

- Да, весь народ собрался в полчище с единой волей. Несчетные легионы. Их знаменем была ярость, их рога кричали о несправедливости. Когда они шагали, стуча мечами о щиты, само время замедляло бег. Сотня миллионов сердец из острого железа. Тебе, Верховный Король, не дано вообразить такое. Твоя империя была лишь порывом ветра перед их бурей.

Каллору нечего было сказать. Не осталось ни ехидных комментариев, ни презрительных сомнений. Перед умом его предстала описанная драконом сцена, и слова куда-то пропали. Вот бы увидеть такое!

Дракон, казалось, уловил его потрясение. - И все же, Верховный Король… Когда ты ковал свою империю, ты поднял пыль во всем мире. Великое дерзание, главный вызов. Мы сражались. Мы отказывались отступить. Мы потерпели поражение. Пали. Столь многие из нас пали… но можно ли было мыслить иначе? Можно ли было отказаться от справедливости нашего дела, хотя оно и было обречено?

Каллор смотрел на дракона. Чай кипел в котелке. Он почти мог расслышать эхо десятков миллионов, сотен миллионов, умирающих на равнине столь обширной, что горизонты не могли вместить ее. Он видел огни, реки крови, небо, забитое пеплом. Создавая образ, он черпал из собственного стремления к разрушению, только увеличивая его в тысячи раз. Дыхание сбилось, грудь залило болью. - Кто, - выдавил он.