#8-Дань Псам

***

Резак пошел отыскать хоть какое-то заведение, чтобы позавтракать. Он был утомлен, в глаза словно набился песок. Едва набив живот, он вернется в “Феникс” и завалится на койку. Составление даже такого тактического плана потребовало немалой борьбы. Из всех любителей изучать необыкновенное разнообразие жизненных путей он оказался бы последним, ведь путешествие по кругу, сравнение Даруджистана прежнего и невообретенного доставило ему весьма мало благостей. Контраст между своей судьбой и судьбой женщины, зовущейся ныне Чаллисой Видикас, заставил его ощутить себя онемевшим, потерявшимся и всеми брошенным."

"Он нашел пустой столик в открытом ресторанчике около Парка Бортена, заведении дорогом (кстати припомнилось, что денег осталось совсем немного), сел и стал ожидать, пока кто-нибудь из обслуги не обратит на него внимания. Здесь работали три ривийки, молодые женщины в модных одежках загадочного стиля: длинные, пышные льняные юбки в индиговую полоску, узкие кожаные блузки и ничего под ними. Волосы заплетались в косички, обнажая взорам клановые подвески из речных ракушек над ушами. Впечатление эти побрякушки производили приятное, но вот только ни одна из официанток, похоже, не слышала просьб обслужить, сколько он ни старался. Он решил, что в когда они будут пробегать мимо в следующий раз, он подставит ногу - и тут же устыдился неблагородного побуждения.

В конце концов ему удалось привлечь внимание одной из них. - Горшок с чаем, пожалуйста, и чего-нибудь на завтрак.

Заметив, что он скромно одет, женщина недовольно спросила, одновременно отворачиваясь: - Фруктовый завтрак или мясной? Яйца? Хлеб? Мед? Какого сорта чай - у нас двадцать три разновидности.

Он нахмурился. - Гм… сами решите.

- Простите меня?

- Что вы ели на завтрак?

- Лепешки, разумеется. Как и всегда.

- А вы их подаете?

- Конечно, нет!

- А какой чай пили?

- Никакой. Я пиво пила.

- Обычай Ривии?

- Нет, - буркнула она, так и не поглядев на гостя. - Мой способ справиться с дневными неприятностями.

- Боги подлые! Просто принеси мне чего-нибудь. Мяса, хлеба, меда. И самый простецкий чай.

- Отлично, - бросила она и упорхнула в сумятице юбок.

Резак нажал на переносицу, пытаясь отогнать наступающую головную боль. Не хотелось думать о протекшей ночи, о нескольких звонах, проведенных на кладбище, на каменной скамейке и с Чаллисой, стоявшей слишком уж близко. О том, что сделала с ней какая-то пригоршня лет - морщинки вокруг глаз, складки у рта, возраст, показывающий себя в полноте, в излишнем выпирании милых некогда округлостей. Он твердил себе, что девочка, которую он знал, все еще здесь, там, внутри. В небрежных жестах, в тихом смешке. Нет сомнений, она смотрела на него так же - видела слои огрубения, знаки потерь и страданий, осадок беспутной жизни.