#8-Дань Псам

Взрослый, требующий от ребенка работы, мертв внутри, лишен красок тоски по прошлому, столь ярких, столь чистых, столь прекрасных, столь переплетенных с томлениями, и сладкими и горькими вместе - мертв внутри, да, и снаружи мертв. То ходячие трупы, холодные, но полные негодования ко всему еще живому, еще теплому, еще дышащему.

Жалеть подобных? Нет, никогда, ни за что - пока они сгоняют детей в стаи и принуждают к работе, а потом жадно поглощают бесчисленные выгоды."

"Решится ли сие округлое эго опуститься до сурового осуждения? Сие округлое эго решится! Мир, построенный из нескольких палок, способен исторгнуть слезы из глаз, пока юный творец стоит на четвереньках, напевая дюжину песен без слов сразу, говоря сотней голосов и передвигая незримые фигуры по полю разума (иногда останавливаясь, чтобы вытереть нос). О да, решится, да еще как решится! И приготовится поспешить на помощь жертве жестокого злоупотребления.

Даже змеюка имеет грандиозные замыслы, но вынуждена ползти пядь за пядью, сражаясь с пространствами, которые презрит гигант или бог. Она высовывает жало, чуя запахи, и мотается влево - вправо. Спасение - зрелый плод в конце охоты, прогретое солнцем птичье яйцо, попавшая в челюсти вкусная крыса.

Так ищет змея, подруга правых. Так скользит угорь сквозь мутный ил мира, шевеля усами. Скоро, надеется он, скоро!

Молодой Харлло не думал о справедливости, не думал о законной свободе. Не создавал ленивым воображением слов из блестящих жил сырого железа. Не виделись ему искры золота в острых выступах холодного кварца. Не было у него времени встать на колени посреди какого-нибудь заросшего городского сада, строя крошечные крепости и мостики из тростинок над потоками от вчерашнего ливня. Нет, детство Харлло окончилось. В шесть лет.

В тот самый миг он лежал на полке прочного черного камня, поглощенный темнотой. Он едва мог расслышать работников наверху, хотя камешки то и дело проносились мимо, отскакивая от стен пропасти и резко звякая о каменный пол внизу.

В прошлый раз его спускали на веревке и не было такой беззаботной лавины камней, каждый из которых способен проломить ему череп. В прошлый раз он спускался свободно, вытянутые руки не доставали до стен, что заставляло думать о необычайной ширине пропасти, ведущей, вероятно, в пещеру. Разумеется, сегодня веревки не было - Харлло вообще должен был быть в другом месте; если его найдут, то могут наказать.

Бейниск отослал его на Утесы в конце смены. Именно там он и должен был уже оказаться, чтобы торопливо выхлебать водянистый суп из миски, сжевать кусок черного хлеба и завалиться на койку. Вместо этого он карабкался вниз по стене - без света, чтобы случайно не обнаружил какой-нибудь шахтер.

Нет, здесь не пещера. Наоборот.