Дающий

И все же он чувствовал — Другое Место уже недалеко. Но у него почти не осталось надежды, что они смогут туда добраться. Совсем плохо стало, когда ему в лицо подул холодный пронизывающий ветер, в котором кружилось что-то белое.

Гэбриэл, завернутый в тоненькое одеяльце, сгорбился на своем сиденье и затих. Джонас остановился, снял малыша и с ужасом понял, каким холодным и слабым тот стал.

Джонас почти не чувствовал ног. Он стоял по колено в чем-то холодном и белом. Джонас распахнул рубашку и прижал Гейба к голой груди. Грязное рваное одеяльце он замотал поверх них обоих. Гейб дернулся и захныкал.

Одни среди белой пустоты.

Мысли путались и кружились, как белое вокруг, но Джонас все-таки вспомнил, как это белое называется.

— Это снег, Гейб, — прошептал он. — Снежинки. Они падают с неба, и это очень красиво.

Ребенок, когда-то такой живой и любопытный, молчал. Джонас посмотрел сквозь снег на маленькую головку, прижавшуюся к его груди. Кудряшки Гейба свалялись в грязные комки, дорожки слез покрывали бледные щеки. Глаза были закрыты. Джонас увидел, как снежинка упала на трепещущие ресницы и сразу растаяла.

Джонас сел на велосипед. Впереди виднелся крутой холм. Взобраться на него и при хорошей погоде было бы не так просто, а снегопад и вовсе делал это невозможным. Переднее колесо почти не двигалось, хотя Джонас и нажимал изо всех сил на педали онемевшими ногами.

Джонас слез и бросил велосипед в снег. На секунду он представил себе, как просто было бы сейчас лечь самому, опуститься с Гейбом на мягкий снег, погрузиться в тишину, отдаться сну.

Но он уже столько прошел. Он должен попытаться дойти до конца.

Воспоминания остались позади, вышли из-под его защиты, чтобы вернуться к людям коммуны. Осталось ли хоть что-нибудь? Мог ли он получить хотя бы крупицу тепла? Обладал ли он еще силой Давать? И сможет ли Гейб Принять?

Он опустил руки Гейбу на спину и попытался вспомнить солнце. Сначала ему показалось, что ничего не происходит, что его дар исчез. Но вдруг он почувствовал, как жаркие лучи согревают его одеревеневшие ноги. Как начинает светиться лицо, отмерзает задубевшая кожа на руках. На мгновение ему захотелось оставить все это себе, самому купаться в солнечном свете, не думая ни о чем и ни о ком.

Но это мгновение сменилось порывом, нуждой, страстной необходимостью разделить тепло с единственным, кого ему осталось любить. Невероятным усилием он направил воспоминание в холодное дрожащее тело, сжавшееся у него на руках.

Гэбриэл заворочался. Они оба нежились в тепле, набирая силы, обнимая друг друга под падающим снегом.

Воспоминание было мучительно коротким. Джонасу удалось пройти лишь несколько метров, и тепло ушло, и они опять оказались вдвоем в холодной ночи.

Но сознание осталось ясным.