Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

К тому же д'Артаньян, сам отнюдь не безгрешный, великодушно признавал за герцогом, даром что англичанином, право на похвальбу: не каждому выпадает провести бурную ночь с молодой, очаровательной королевой, наградив сумрачное чело монарха двумя украшениями, которые обычно видны всему свету, исключая того, кто их носит…

Кроме того, д'Артаньяна крайне интриговало и другое: он давно уже заметил, что герцог скрывает под мушкетерским плащом небольшой ящичек из полированного дерева с наведенным золотом французским королевским гербом на крышке. То же любопытство, несомненно, испытывал и третий их спутник, мимолетный любовник Констанции, — он то и дело бросал на ящичек самые недвусмысленные взгляды, но, как человек от герцога зависимый, опасался задать неделикатный вопрос.

Д'Артаньян, находившийся в лучшем положении, в конце концов не выдержал:

Бекингэм живо повернулся к нему:

— Кто же в Париже не узнает самого изящного кавалера Англии? — сказал д'Артаньян, решив, что в интересах дела можно даже сделать комплимент не кому-нибудь, а проклятому англичанину.

Комплимент этот упал на подготовленную почву: Бекингэм остановился (они как раз шли по Новому мосту) и с превеликой готовностью поддержал разговор:

— Ну разумеется, милорд, — сказал д'Артаньян с легким поклоном. — Примите мои искренние поздравления. Французы, черт побери, умеют должным образом ценить отвагу влюбленных и одержанные ими победы! Вы же, как ни прискорбно это признать, одним махом обошли всех повес нашего королевства — ваших достижений нам уже не превзойти. Это, конечно, немного прискорбно, но, как я уже говорил, мы умеем ценить славные победы!

Лесть всегда оказывала отравляющее действие и на людей гораздо умнее Бекингэма — что уж говорить о герцоге, который прямо-таки расцвел, напыжился самым глупым образом и величественно произнес, стоя у перил и гордо взирая на озаренные восходящим солнцем парижские крыши:

— Благодарю вас, шевалье. Что скрывать, победа во всех отношениях славная, тут вы угодили в самую точку, любезный…

— Арамис, — подсказал его спутник, давно уже прислушивавшийся к голосу д'Артаньяна с неусыпным вниманием.

— Вот именно, Арамис. По-моему, я имею право гордиться?

— Безусловно, — поклонился д'Артаньян.

— Вы спрашиваете, что это за ящичек? — не выдержал герцог, хотя д'Артаньян ничегошеньки не спросил. — Ваша королева — восхитительная во всех отношениях женщина. Ей угодно было преподнести мне в качестве залога любви эту безделицу…

— Великолепные камни! — воскликнул рослый англичанин, беззастенчиво заглядывая через плечо д'Артаньяна, — и последний с ним мысленно согласился.

— Без сомнения, — самодовольно произнес Бекингэм.