Цыганская невеста (ЛП)

Здесь мы видели много подобных ранений.

— Дай-то бог, Лауреано, дай-то бог!

Сарате удивила его фамильярность. Но Элена Бланко знала, что Рентеро всегда такой, он знает всех и со всеми общается запросто.

— Если вам нужно что-то еще, вы знаете, где меня найти.

Не дожидаясь, пока начальник отойдет достаточно далеко, Рентеро схватил инспектора за руку и отвел ее в сторону.

— Ты знаешь, что будет, если Мигель Вистас умрет? Газеты с цепи сорвутся, ведь все ждут освобождения этого типа. Мы не можем допустить, чтобы его вынесли отсюда вперед ногами.

— Понятно. Теперь ты дашь нам поработать?

— Конечно. — Рентеро постарался успокоиться. — Идем, я провожу вас.

На входе один из посетителей никак не мог пройти рамку металлоискателя: всякий раз что-то звенело. За ним успела собраться небольшая очередь. Посетитель был немолод и выглядел усталым, словно жизнь тяжким грузом давила на его широкие плечи.

— Боже мой! — Рентеро указал на него.

— Ты его знаешь? — спросила Бланко.

— Это Антонио Хауреги, адвокат, который защищал Мигеля Вистаса в суде.

— Что он здесь делает? — искренне удивился Сарате. — Разве Вистас не сменил адвоката?

Рентеро посмотрел на него как на идиота.

— Очевидно, пришел передать дела новому адвокату. А кто новый?

— Дамиан Масегоса.

— Черт. — Рентеро расстроился. — Если он захочет, то устроит из этого целое шоу. Еще хорошо, если не сделает из Вистаса звезду первой величины.

Хауреги уже выложил все из карманов на поднос, но металлоискатель зазвенел снова. Мужчина, фыркнув, стал расстегивать ремень. Охранник подошел и сказал, что это не нужно. Рентеро мрачно, но уже спокойно произнес:

— Механизм пересмотра уже запущен. Нам нужен настоящий преступник, и как можно скорее.

Глава 39

Это была худшая ночь в ее жизни. Вечер в траурном зале был долгим и тягостным. Несколько подруг пришли, чтобы выразить соболезнования. Но они не могли заменить Соне единственного человека, который должен быть рядом: Мойсеса. До сих пор никаких известий от него не поступало. Она звонила ему на мобильный больше пятнадцати раз — безрезультатно. Надо было остаться на ночь около тела дочери, но она не смогла. Решила вернуться домой, хотя знала, что заснет разве что на рассвете. Прежде чем хоронить Сусану, надо было дождаться мужа. Сама она предпочла бы кремацию, но не хотела злить Мойсеса. Но какое у него право принимать решения? Учитывая подозрения полиции — никакого. К тому же он исчез как раз тогда, когда она больше всего в нем нуждалась. И тем не менее Соня все время ощущала его присутствие, словно Мойсес дышал ей в затылок, не позволяя ничего решать."

"Она знала, что ее ждут тяжелые дни, и пыталась держаться, мешая транквилизаторы с алкоголем.