Цыганская невеста (ЛП)

Это был сигнал охранника: время занятий истекло. Каракас простился с Мигелем и, опустив голову, пошел к себе в камеру. Пересекая первый коридор, Мигель старался не смотреть по сторонам — там сидели торговцы людьми. Здесь этот способ самозащиты обычно срабатывал: в тюрьме лучше не привлекать к себе внимания. Труднее приходилось в столовой: там обязательно находился кто-нибудь, кому не нравилось, что на него не смотрят. Но со временем Мигель усвоил, как надо отвечать на выпады — не слишком вызывающе, но и не давая себя в обиду.

Разговор взволновал его. Он думал о Мойсесе, о Соне, о девочках, он знал обеих много лет, видел, как они росли. Мойсес был человеком грубоватым, но к Мигелю отнесся как к родному. Поначалу просто помогал, а вскоре взял главным фотографом в свою фирму и отправлял на большинство мероприятий. Мигель этим очень гордился.

Он скучал по той поре своей жизни.

Охранник, который его вел, остановился у поднятой решетки у входа в модуль, где находилась камера Мигеля. Заключенный шел не торопясь, ему не очень хотелось идти в столовую, а время обеда уже приближалось. Он слушал эхо своих шагов в пустом коридоре и вдруг решил, что не пойдет на обед — скажет, что болит живот. Ему очень хотелось полежать, подумать о Ларе, она была такой красивой… Да, он сфотографировал ее обнаженной, он сделал снимки, о которых спрашивал Каракас.

Кто-то бодрым шагом вышел из его камеры. Молодой смуглый парень. Мигель не понял, что этот человек делал в его камере, но предположить ничего не успел: незнакомец выхватил из рукава заточку, воткнул Мигелю в живот и провернул несколько раз. Мигелю показалось, что из живота хлынуло что-то блестящее, но нет — это блеснуло лезвие заточки. Он зажал рану руками, спустя секунду их залило кровью. Зашатавшись, он попытался прислониться к стене, но упал. Парень быстро удалялся, но эха его шагов Мигель не услышал.

Глава 38

Элена Бланко и Анхель Сарате быстрым шагом направились к тюремному лазарету. Охранник их не пустил: Мигель Вистас в крайне тяжелом состоянии, беспокоить его нельзя. Инспектор пререкалась с охранником, когда дверь открылась и вышел седовласый мужчина с темными кругами под глазами, который представился начальником тюрьмы и без преамбул и любезностей сообщил диагноз:

— У пациента рвано-ушибленная рана глубиной в несколько сантиметров, большая кровопотеря.

Словно хирург, только что вышедший из операционной. Сколько раз он уже попадал в такие ситуации, подумал Сарате.

— Вы можете объяснить, что произошло? — спросила Бланко.

— Его пырнули в коридоре, на входе в камеру. В этой зоне нет видеонаблюдения.

— В камерах тоже?

— На него напали в слепой зоне. Нападавший знал, что делает, это произошло как раз там, где ему не могли помешать.