МИ (Цикл)

Лицо Никки выражало меньше страданий, чем лица других статуй, но явно искажалось болью, словно чувство вины и сожаления разбилось на многочисленные острые осколки, а затем вновь собралось, но в неверном порядке.

Натан содрогнулся, будто от холода, медленно озираясь вокруг. Здесь явно сработали какие-то ужасные чары, и, хотя волшебник не мог вспомнить ни одного заклинания, которое могло бы вызвать такое, но был уверен, что это не просто скульптуры его друзей, а сами Никки и Бэннон, каким-то образом ставшие ими.

Звучный баритон прорезал кристальную тишину городка:

— Ты невинный человек? Или явился для суда, как и остальные?

Высокий, облаченный в черное мужчина шел в его сторону, его вытянутую лысую голову окаймлял золотой венок. Мантия на груди незнакомца распахнулась, открывая пузырчатые шрамы и воскоподобную кожу, обгоревшую вокруг золотого амулета.

Насторожившись, Натан ответил:

— Я прожил тысячу лет. Трудно остаться безвинным и непорочным за все это время.

— Человек добродетельный мог бы.

— Однако, чувство вины не особо довлело надо мной. — Натан был уверен, что именно этот мрачный волшебник создал заклинание, обращающее в статуи, подстерегая и превращая в камень свои жертвы, включая Никки и Бэннона. — Я путешественник, эмиссар Д'Харианской империи. Странствующий посол по особым поручениям.

— А я — Судья. — Человек шагнул вперед и темно-красный гранат на его вплавленном амулете стал светиться.

В другой раз Натан атаковал бы своей магией, но в отсутствии дара, который мог бы помочь, его рука метнулась вниз, чтобы схватить рукоять меча. Двигалась она непривычно медленно и вяло. Натан понял, что его ступни приросли к месту, и догадался, что происходит.

Судья приблизился, вперив в него взгляд бледно-голубых глаз.

— Только безвинные пройдут дальше, но я найду твою вину, старик. Я обязательно ее найду.

* * *Никки оказалась заперта в каменной галерее своей жизни, обличительных ее моментах. У нее не было выбора, кроме как столкнуться с ужасными вещами, которые она совершила, с невежеством ее собственной жизни… Госпожа Смерть… слуга Владетеля. Этот психологический груз был намного тяжелее, чем даже самые огромные горы.

Она пытала и убивала многих по долгу ее службы у Джеганя. Она содействовала Имперскому Ордену, ложно полагая, что служит всему человечеству добиться равенства, помогая бедным и немощным, раздавая им богатства жадных хозяев жизни. Никки не чувствовала за это никакой вины.

Когда-то давно Никки сожалела, что пропустила похороны своего отца — Сестры не позволили ей покинуть Дворец Пророков. Ее отец был целеустремленный оружейник и отличный знаток своего дела (теперь она это понимала), человек, чью работу ценили заказчики, пока Орден не разорил его.