МИ (Цикл)

И теперь, в этом новом путешествии ее новой жизни, она служила цели гораздо более важной — не только ради этого человека, Ричарда Рала, которого она любила, но и ради его мечты, — и в этой службе не могло быть никакой вины. Никки была колдуньей. У нее была сила волшебников, которых она погубила. При ней были все заклинания, которым ее обучили Сестры. И в ее душе была сила, превосходящая любое воображаемое призвание этого заблуждавшегося Судьи.

Магия все еще оставалась ей подвластна, и не этому человеку суждено вершить над ней правосудие.

Тело Никки, возможно, превратилось в камень, сковав ее мысли в удушающем чистилище, но эмоции и прежде были схожи с камнем, и сердце ее было из черного льда. Это было ее защитой. Теперь она призвала ее, чтобы высвободить хоть какую-то искру магии, которую только могла обнаружить, найти в себе проблеск стремления воспротивиться тому наказанию, что наложил на нее этот мрачный чародей.

Ярость в ней росла, а вместе с ней вспыхнула и магия. Никки не была каким-нибудь невежественным, кровожадным сельским жителем, и не являлась мелким воришкой. Она была колдуньей. Она была Госпожа Смерть.

Изнутри, да и снаружи, Никки ощутила, что камень дал трещину…

* * *

Вытянутое лицо Судьи было бледным и суровым, будто кто-то стер с него все веселье. Видимо, ему не доставляло удовольствия разъяснять суть наказания Натану, сплетая заклинание, чтобы захватить старика в ловушку.

— Они все виноваты, — приговаривал он, — все эти люди. Моя работа не закончится никогда…

Натан напрягся, пытаясь двинуть своей окаменевшей рукой. «Нет, нет...». Его рука почти достигла меча, но даже коснись он рукояти, пользы вышло бы немного. Каменное заклятие окружило волшебника и уже принялось за мышцы, останавливая время в самом теле. Натан не мог сражаться, не мог сбежать, даже едва мог двигаться. Его единственным спасением было использовать магию, чтобы хлестнуть ответным заклинанием. Но ведь Натан даже не смог разжечь костер, а что уж говорить о противостоянии такому могущественному чародею.

Даже призови он магию, Натан знал, что она очень капризна и не будет ему подконтрольна. Он не забыл, как пытался исцелить раненого мужчину в Ренда-Бэй, разорвав беднягу с помощью того, что должно было быть магией исцеления. Натан лишь пытался ему помочь…

Возможно, это именно тот страшный момент вины, который Судья заставит его переживать до тех пор, пока длится век камня.

Он услышал потрескивание — заклинание принялось за его кожаную сумку, а также дорожную одежду и книгу жизни. Теперь волшебник едва мог дышать.

Натан почувствовал, как магия в нем стала извиваться, словно змея, ускользающая в заросли.