МИ (Цикл)

Свет множества свечей, стоявших в канделябре в дальнем конце помещения, задрожал, когда семь призраков-фамильяров закружились подле них, задерживаясь словно для того, чтобы понежиться в потоке теплого воздуха, поднимавшемся от язычков пламени.

Молер, старый писец, сгорбившийся неподалеку над раскрытой на подставке массивной книгой, выпрямился, будто ему что-то послышалось. Одна из семи светящихся фигур скользнула вокруг него, погладила рукой по подбородку. Старик огляделся, казалось, ощутив прикосновение, но так и не понял, что это было.

Он не мог видеть фамильяров.

Женщина, стоявшая на страже позади, около дверей, могла."

"Скрюченными артритом пальцами Молер коснулся щеки, но, не обнаружив причины ощущения, опять опустил руку и вернулся к записям последних поступивших из аббатства пророчеств, в то время как семеро по спирали поднялись к сводчатому потолку и теперь скользили среди массивных каменных арок, почти касаясь тяжелых балок, озирая мрачное, озаренное свечами помещение.

— Твой ход, — напомнил Ханнис Арк сутулому писцу.

Молер тут же бросил взгляд на своего повелителя, наблюдающего за ним.

— Ах да, обязательно, — сказал, он, отложил в сторону перо, прекращая работу над внушительной книгой, и прошаркал к каменному постаменту, где стояла доска с расставленными на ней резными белыми алебастровыми и черными обсидиановыми фигурами.

Времени, чтобы обдумать свой следующий ход, у него было более чем достаточно. Собственно, большая часть ночи. Ханнис Арк не торопил Молера. Он уже продумал большинство допустимых ходов. Ни один из них не казался удачным, хотя некоторые сулили не столь стремительную гибель, как другие.

Молер нерешительно протянул руку и, передвинув алебастровую фигурку на другую клетку, убрал с доски черную как смоль фигурку, стоявшую там прежде. Он поставил ее рядом с доской. Над этим ходом писец, похоже, размышлял несколько часов, — над ходом, которым он побил сильную фигуру и предвещавшим победу.

Ханнис Арк поднялся и, заложив руки за спину, прошествовал к доске. Он провел костяшкой указательного пальца по впалой щеке, давая понять, что потеря фигуры застала его врасплох и следующий ход требовал размышлений. Но это было не так.

Он подвинул вперед черную пешку. Молер надеялся как раз на этот ход, а потому был готов немедля продолжить. Не раздумывая, он тотчас взял пешку и поставил на ее место свою алебастровую ладью, чем создал своему противнику дополнительную угрозу.

Ханнис Арк вполне ожидал от старого писца подобной торопливости. В отличие от большинства людей Ханнис Арк не страдал недостатком терпения. Весь день до этой самой минуты, он практиковал сдержанность и терпение, как десятилетиями практиковал их в других занятиях.