МИ (Цикл)

Глядя на суровые лица семи древних героинь, Кэлен обычно чувствовала себя несколько не на месте, словно они спрашивали ее: «А кто ты такая, Кэлен Амнелл, что осмелилась стать Матерью-Исповедницей?» А поскольку она знала истории жизни некоторых древних героинь, то это еще больше ее смущало.

Кэлен открыла большую дверь красного дерева и вступила в палату Совета — огромный зал со сводчатым потолком. Напротив входа — фреска с портретом Магды Сирус, первой Матери-Исповедницы, рядом портрет волшебника Мерита, пожертвовавшего ради нее жизнью. Теперь они навечно соединились здесь, на этой фреске, словно наблюдая за новыми Матерями-Исповедницами и их волшебниками, которые являлись в этот зал. Зал был украшен колоннами с золотыми капителями, вдоль стен тянулись балконы; ниши в стенах были украшены барельефами с героическими сценами. Свет лился в зал сквозь круглые окна у самого потолка. В дальнем конце зала виднелось полукруглое возвышение, где за столом восседали члены Совета. В центре стояло роскошное кресло — кресло Матери-Исповедницы.

Около кресла Исповедницы Кэлен увидела собравшихся. Наверное, здесь собралось около половины Совета. Но в главном кресле кто-то сидел. Хотя в последнее время древний закон соблюдался не слишком строго, но если простой член Совета садится в главное кресло, это считалось государственным преступлением, равнозначным провозглашению переворота. При приближении Кэлен разговоры стихли.

В ее кресле сидел принц Фирен Кельтонский. Он положил ноги на стол и, видимо, не думал их убирать при приближении Кэлен. Принц смотрел на нее, но слушал какого-то бородатого человека, который нашептывал принцу на ухо. Советник был в балахоне и стоял, спрятав руки в рукава. «Странно, — подумала Кэлен. — Советник, а одет, как волшебник».

Принц Фирен между тем изобразил на своем лице искреннюю радость, убрал ноги со стола и встал.

— Мать-Исповедница! — воскликнул он с преувеличенной любезностью. — Как мы рады твоему возвращению!

Прежде вместе с Кэлен всегда был волшебник, но сейчас она осталась одна. Защитника у нее не было. Но нельзя обнаружить свою слабость.

Она гневно посмотрела на принца и сказала:

— Если я еще раз увижу тебя в кресле Матери-Исповедницы, я убью тебя!

Он усмехнулся:

— Ты применишь свою власть к члену Совета?

— Я перережу тебе горло, если потребуется. — Человек в балахоне не сводил с нее глаз. Остальные члены Совета побледнели.

Принц распахнул синий плащ и положил руку на пояс.

— Мать-Исповедница, я вовсе не хотел нанести тебе оскорбление, — сказал он. — Тебя так долго не было. Мы уж не чаяли увидеть тебя живой. Во дворце не было Исповедницы уже… — Он повернулся к другим членам Совета. — Пять или шесть месяцев? — Он поклонился ей.