Чужой портрет (СИ)

Только не так!

Наверно, я бы сейчас сполна получила за свой взгляд и за свой некстати проснувшийся гонор, но тут мужика отвлекает напарник, притащивший мою сумку из коридора.

— Есть!

Мужик встает в полный рост, идет к приятелю, и они принимаются вместе пересчитывать деньги.

А я ловлю напряженный и изумленный взгляд Ланки. Она смотрит то на мужиков, то на меня.

И я, пользуясь моментом, указываю ей бровями на коридор.

Пока они заняты, можно сбежать! Можно позвать полицию! И, в конце концов, они, поняв, что кому-то удалось ускользнуть, могут испугаться и уйти! Не будут же они убивать… Нет, не должны… Они же за деньгами…

Ланка, поняв мой намек, только отрицательно качает головой и болезненно морщится, когда Вальчик опять тоскливо плачет в комнате. Она не бросит сына и меня на растерзание этим тварям.

Мне плач племянника так по сердцу бьет, так плохо становится, так больно… Он один там, маленький и беспомощный… Что он успел увидеть, пока не оказался в этой комнате? Может, эти звери его напугали сильно…

От обилия эмоций голова кружится, перед глазами все плывет.

Смотрю на мужиков, изо всех сил надеясь, что они уйдут сейчас! Пусть уходят уже!

— Два тут, — кивает тот мужик, что ходил за деньгами в коридор, а второй поворачивается опять ко мне, швыряет сумку на колени.

Машинально ловлю, прижимаю к себе.

— Все, — спрашиваю спокойно, — уходите, пожалуйста. Вы напугали ребенка.

— Шустрая какая, — усмехается мужик, что до этого говорил со мной, — ее придурок нам должен четыре.

— Откуда четыре? — изумленно ахает Ланка, и что-то такое с ее лицом происходит, что я, забыв обо всем, порываюсь к ней, боясь, что сестра сознание сейчас потеряет, — он же… Он же взял… Полтора миллиона…

— Ну так он их взял, но не отдал же, — спокойно отвечает мужик, а затем бросает мне резкую команду, — сидеть на месте!

Я падаю обратно на кресло, пытаясь раздышаться, от ужаса и осознания ситуации ничего не соображая даже.

Четыре… Четыре миллиона! Невероятная сумма… Как он мог?

— Ну так ловите его, ловите сами! Мужики вы или нет? — кричит Ланка, неожиданно воскресая и приходя в себя, — зачем с бабами и ребенком-инвалидом воевать? Вам самим не западло?

— А ты на голос не бери! — тут же срывается на нее мужик, что до этого говорил на ухо ей гадости, — нам бабки нужны, а с кого их получать, плевать!

— Послушайте… — я пытаюсь вынырнуть из болота, найти в этих зверях хотя бы что-то человеческое, — у нас больше нет… Эти деньги… Это было на лечение ребенка, понимаете? Господи… Ну вы же не можете быть такими… У вас же дети есть, наверно…

— И эти дети хотят жрать не меньше твоего инвалида, — холодно отвечает тот мужик, что до этого пугал меня.