Чужой портрет (СИ)

Она не сбрасывает с себя пальцы мужика, словно противных тараканов, терпит, — он забрал все у нас. Все, что я отложила на лечение ребенка. Он не появится здесь, вы зря ждете. Ему плевать на сына, он его обворовал!

— М-м-м… Какой плохой человек… — с притворным возмущением тянет мужик, а пальцы его спускаются ниже, по горлу Ланки и внезапно резко клешней ложатся под подбородок, перекрывая доступ воздуха!

Ланка беспомощно откидывается назад, а я вскрикиваю и тянусь к ней, бездумно пытаясь спасти сестру от этого зверя.

И тут же второй мужик откладывает телефон и быстро перемещается ко мне, нависает, вдавливая в спинку кресла!

— Заткнись! — рычит он так страшно, что у меня голос пропадает, только невнятный сип вырывается из горла, — а то сейчас недоноска вашего приведу и срочную операцию ему сделаю! Ноги вырву и обратно вставлю! Бесплатно!

Меня эти слова, отвратные, холодные, жуткие, буквально сводят с ума. Я дышать не могу, и даже не потому, что он держит!

Я просто не ожидала такого, никогда не думала, что услышу подобное в адрес маленького, ни в чем не повинного ребенка.

И тон этого животного, теперь кажущегося куда опаснее того, что сейчас, склонившись близко-близко к самому лицу сестры, что-то ей угрожающе шипит, замораживает меня, все мысли из головы выметает напрочь!

Мне хочется избавиться от него, хочется сделать так, чтоб они ушли, оставили нас!

И я нахожу единственный вариант, при котором это возможно.

Мне кажется, что это единственный вариант.

— Отпустите нас! — Говорю я, — отпустите, и я отдам вам деньги!

Глава 44

— Деньги? Отдашь? — мужик, страшный, до жути страшный, все так же нависая надо мной, изучает лицо, словно не верит в то, что только что услышал.

От него резко пахнет неприятной смесью табачной вони, старой нестиранной одежды, немытого тела. И я чувствую, что еще чуть-чуть — и стошнит. Изо всех сил держусь, стараясь не отводить взгляда, хотя это ужасно тяжело, потому что рядом, там где Ланка со вторым мужиком, что-то явно происходит, очень нехорошее, и я обливаюсь холодным противным потом от одной мысли о том, что именно там может происходить… И где Вальчик? Где?

Словно ответом на мой немой ужасающий вопрос, детский тонкий плач из спальни:

— Мамамамамама-а-а-а…

Вальчик тихонько стонет на одной тоскливой ноте, словно маленький котенок, потерявший теплый и безопасный мамин бок.