Чужой портрет (СИ)

Я тоже сразу после этого засобиралась, решив, что и без того слишком уж загостилась, но Аня не отпустила.

— Сиди, — спокойно сказала она, — отдыхай. А то реально лица нет на тебе. На смену отвезут.

— Мне надо в детский сад… — попыталась возразить я и добавила, в ответ на Анин немой вопрос в глазах, — за племянником.

— Значит, сначала туда отвезут, — пожала плечами она, — посиди, подыши воздухом, пока есть возможность…

И я, подумав, согласилась. В самом деле, когда еще такой случай представится?

Наедине с Лялей на удивление комфортно.

Она улыбается, рассказывает про сына, про дом, про какие-то мамские штучки, которые облегчают жизнь родителям, и мне совсем не требуется что-то говорить в ответ, достаточно поддакивать в нужных местах.

Шезлонги очень мягкие, на них невероятно удобно, коктейль прохладный, от бассейна веет влагой, а от сирени — свежестью. Я прикрываю глаза, погружаясь в это состояние покоя, такое блаженное, такое редкое в моей новой жизни. Купальник уже сухой, вяло плывут мысли, что надо бы переодеться, но так не хочется вставать…

Солнце, пробиваясь через тень сирени, не жарит, а ласково греет, и я невольно подставляю ему лицо. Так нравится, когда целует лучами, мягко-мягко, словно губы мамины…

“Все будет хорошо, Марусенька, — шепчет мне мама, так привычно, так по-родному обнимая за плечи и вороша волосы на макушке, словно в детстве, когда прибегала к ней жаловаться на соседского мальчишку, разломавшего мой замок на песке, или на боль в рассаженной коленке, — все пройдет… Ты, главное, не плачь… Стоит ли плакать из-за такого пустяка? Посмотри, какое солнышко, на тебя похоже. Так же улыбается… Не плачь… Все пройдет, все пройдет…”

Я тянусь к ней, хочу прикоснуться, поймать это ускользающее тепло… И не могу. Это до слез обижает. Почему я не могу коснуться? Как же так? Она меня обманула, когда обещала, что все будет хорошо? Да?

Слезы текут из-под сомкнутых век, затем издалека, словно из толщи воды, доносятся какие-то звуки, мужские голоса, детский голосок:

— Папа!

И я открываю глаза. Пару секунд не могу понять, где я, осматриваюсь, ловя в горле отзвуки оглушительно бьющегося сердца.

Приходит осознание: уснула! Надо же, уснула! Прямо на лежаке, в чужом доме, среди малознакомых людей! Я с ума сошла, не иначе…

Рядом никого нет, женские и детские голоса слышны где-то в доме, и я, чуть помедлив, решаюсь пойти на поиски хозяев.

Прихватываю плед, кутаю в него бедра, соорудив что-то вроде длинной юбки, направляюсь к дому.

Надо, наверно, сначала в тот домик, где оставила свою одежду, но почему-то кажется неправильным пойти туда без разрешения хозяев.

Захожу через панорамные двери в большую кухню-гостиную, но тут никого нет, двигаюсь дальше, чувствуя себя на редкость глупо и неуверенно. Ругаюсь по пути мысленно.