Чужой портрет (СИ)

Выныриваю, чтоб вдохнуть, и Ванька кричит с восторгом:

— Ничего себе! Да ты прямо как русалка! Где научилась так?

— Я на море всю жизнь прожила, — не удерживаюсь от смеха я, настолько переполняет все тело эндорфинами счастья, восторгом каким-то пузырьковым, невероятным.

— Круто! А давай наперегонки!

И мы плаваем наперегонки, долго, с удовольствием, и я, пожалуй впервые за долгое время, просто отключаюсь от реальности, словно снова возвращаясь в свое солнечное детство, когда лето было равно морю, жаре и свободе.

Будто не было этого ужасного года, отнявшего у меня маму, да и меня саму тоже забравшего.

Я ощущаю себя легкой, свободной и смелой. Как в детстве, где все было хорошо, где был дом, мама и лето.

И впереди только солнце и счастье.

__________________________________________________

Ты помнишь, как носились по песку

И по следам играли в шерлок холмса

и как пугали дятла на суку

и верили, что все еще вернется

и что все будет, песня ведь не врет

и что все в мире правильно и чисто

мы так свободно двигались вперед

и не боялись в чем-то ошибиться

работа над ошибками — и все

все исправимо, все еще вернется

а жизнь смеется и вперед несет

над нашими надеждами смеется.

ты помнишь солнце, море и легко

меж наших пальцев проскользнувших рыбок

и восемнадцать где-то далеко

есть время для игры и для ошибок

и мама улыбнется и простит

вздохнет и мягко в носик поцелует

а жизнь все убыстряется, летит

ее ошибки наши не волнуют

во взрослом мире, в суете людской

мы встретившись глазами, улыбнемся

ты помнишь море, счастье и покой?

послушай, а давай туда вернемся…

14.11.23. М. Зайцева

Глава 34"

"Артем Артурович, как и положено нормальному спокойному мужчине, на обеденный сон уходит с достоинством. Пару раз взревнув, легко утыкается светлой головенкой в мамины коленки и уже через пару минут довольно сопит, загадочно улыбаясь во сне.

Алена Тагировна, как истинная леди и дочь своего отца, имеет на все свое мнение, хмурит темные брови и на аргументы в пользу целебного дневного сна отвечает категорическим “неть”.

В итоге Аня, не выдержав, уносит ее в сторону дома, и Аленка, осознав, что ее насильно сейчас заставят делать то, чего ей совсем не хочется, разражается громогласным протестующим ревом.

Я опасливо смотрю на Артемку, которого Ляля переложила с коленей на мягкий лежак и накрыла легким пледиком, вдруг сейчас проснется.

Алена — девочка громкая.

Но Ляля, поймав мой взгляд, улыбается:

— Нет, Артемка теперь часа два точно проспит, ничего его не разбудит.

Мы остаемся одни у бассейна, прячемся в тени сиреневых кустов от послеполуденного солнца, пьем холодный коктейль.

Ваня, поплавав вдоволь и пообедав, умотал куда-то по своим важным мальчишечьим делам.