Чужой, плохой, крылатый

Всё же метит на место корона? А Оланда для прикрытия глаз потому и сосватал Анне?

Теперь правда Бесс держит их обоих за яйца.

Хотя по старой лисе Марлоку этого и не скажешь.

— Что будете делать, Бесс? — прикрыв дряблое тело рубашкой, уселся в кресло Марлок и, поставив рядом стакан с цитром, принялся разминать в пальцах сигару. На мальчишку ему было настолько плевать, что у Бесса затаилось подозрение, что он всё равно хотел использовать его как разменную монету в своей игре.

— Ничего, Марлок, — усмехнулся Бесс. Сам налил цитр, подал Оланду. И теперь смотрел как тот выпил, выдохнул, сморщился, вытерев рот рукой. — Ничего из того, что ты от меня ждёшь.

— И чего же я жду? — и головы не повернул, мурло.

— Что я буду отвечать, конечно, — подал он штаны Оланду и похлопал его по плечу. — Вставай, вставай, парень. Пошли.

Марлок и не шевельнулся, пока тот одевался.

— Знаешь, Ирс, почему скала, на которой стоит замок Бельри, называется Утёс Самоубийц? — спросил он, глядя, как Марлок затянулся сигарой. Но ответ ему был и не нужен. — Потому что хозяин замка приковывал своих врагов живьём к скале со стороны моря. И те медленно сдыхали там, обосранные чайками. Тех, кто рисковал встать на пути владельца Бельри и звали самоубийцами. Ну ты-то, благородный член великого Братства, знаешь, кто сейчас владелец замка. Только скажу тебе по секрету, с той поры не многое изменилось. Разве что чайки стали жирнее. Гадят больше.

Он кивнул Оланду в сторону окна. И сам спрыгнул в сад следом.

— Сьер Бриар, — остановил Бесса Ригг, когда они вылезли из кустов.

— Марлок заставил тебя сделать предложение Анне? — развернулся он.

Тот отрицательно покачал головой.

— Я люблю её. Я очень её люблю, — схватился он за голову. — И Анна…

Бесс предупреждающе поднял руку.

— Не смей пачкать при мне её имя своим грязным ртом.

— Вы скажете ей?

— О чём? — изобразил Бесс искреннее удивление.

— Обо мне и… — он повесил голову.

— То есть ты это даже вслух произнести не можешь, а я по-твоему буду рассказывать девушке о женихе всякую дрянь и тревожить её нежную душу этой грязью?

Честно говоря, Бесс и сам пока не знал, что делать. Как оградить Анну от разочарования первой влюблённости. Свет её искренней привязанности к этому треклятому Оланду, чистый и нежный, отражался в душе Бесса таким смятением. Он видел его, чувствовал, берёг. Разбить ей сердце его мерзкой тайной — и она навсегда разучится доверять мужчинам. А за какие-нибудь грешки помельче она ведь Оланда простит и ни за что не разорвёт помолвку.

Да Бесс и не хотел препятствовать этому браку. Он был хуже, куда хуже этого Ригго. Он — демон, тень преисподней, мрак. Бессмертный дух, несущий в этот мир зло. Непутёвый приёмный сын бога.