Чужой, плохой, крылатый

 — Отец наш небесный, прими непутёвого сына своего!

Два острых гильотинных ножа, закреплённых на высоте рук пленника, что Анна сразу и не заметила, перепугали её намного больше, чем сложенный у ног

пленника на уступе ворох хвороста.

— Вряд ли корон скажет вам спасибо за убийство сына, — тоже глянул Бесс вверх, на ножи, потом на верёвки, что тянулись к ногам священника и там были

привязаны к скобе, и дёрнулся в своих путах.

— Это священная гора, демон. Здесь твои чары бессильны. А прочтённый тридцать три раза абортат лишил тебя последних сил. Ты обречён. На веки вечные ты

уберёшься в своё обиталище и не посмеешь больше тревожить своими гнусностями благочестивый мир.

— Ой ли? — вдруг засмеялся Бесс, но Анна видела, что он украдкой глянул на неё. — Не слишком ли сложную вы взяли на себя задачу Благоверный Раст? Не

слишком ли заигрались в ритуалы?

— Я всего лишь эдэлорд, демон, святой муж Досточтимой Церкви, это мой долг — изгонять из этого мира скверну. А ритуал во все века един.

— Разве не должны вы спросить, святой муж, прежде чем привести в действие ваш несправедливый приговор, — пристально смотрел он как эдэ отвязывает

верёвку, — вдруг кто-нибудь захочет заступиться за несчастного Бесса, оболганного, обвинённого в чужих грехах, невинно осуждённого.

— Отчего же не спросить. Правила есть правила. Спрошу, — довольно улыбнулся священник, намотав на руку тяжёлые концы, и повернулся к своим соратникам.

— Уважаемые, не хочет ли кто заступиться за мальчика? — под смех из-под капюшонов он осмотрел стоящее перед ним сборище. — Всего одно слово в его

защиту. Есть тот, кто считает его невиновным?

Рукой, что крепко держала пузырёк с лекарством, Анна прижала к груди маленький красный веер и бесстрашно вышла из своего укрытия.

— Я! Я считаю его невиновным.

В повисшей тишине смех пленника зазвучал громко и дико.

— Дитя, — шагнул к ней священник, ножи рискованно качнулись, но он снова натянул верёвку. — Мне очень жаль, что ты оказалась в столь поздний час в таком

неподходящем месте…

— Нет, не хитрите эде, — бесновался пленник. — Дайте ей слово. И вдруг поднял голову вверх и крикнул: — Выдохни, отец! Не дождёшься! Сегодня я не вернусь!

— Дитя! — священник взял Анну за руку. — Ты просто не понимаешь. Он очень плохой.

— Нет! — дёрнулась она, пытаясь освободиться. — Неправда. Он хороший. Хороший!

Верёвка в руках эдэ опасно провисла, но ножи, что должны были скользнуть вниз и рассечь шею мальчика, вдруг вылетели из пазов вперёд. Верхняя часть

гнилого креста, ломаясь в щепки, выскочила из ржавых штырей крепления. И крест повис над обрывом. Полетевшие в пропасть тяжеленные резаки потащили

за собой священника, тот дёрнул девочку.