Чужой, плохой, крылатый

Эдэ Дант сообщил, что мальчик, попавший под колёса экипажа, сильно не пострадал, и пред Оланд обещал заехать и сообщить подробности Анне лично.

— Чему это ты так загадочно улыбаешься? — просипела тётушка, не сводя глаз с Анны, открывшей окно.

— Не знаю, — пожала та плечами, глядя в сад. — Всему. Здесь так красиво.

— Не хотела тебя озадачивать раньше времени, — откашлялась та, — но не могу не спросить. Чем ты планируешь заняться, Анни?

— Чем? Признаться, выбор у меня небольшой, — она невольно отпрянула за штору, увидев выбежавших в сад собак.

Где-то за этими тявкающими и резвящимися прямо на клумбах щенками, сопровождаемая двумя элегантными поджарыми суками обермаска должна появиться Собачья королева, как звали за глаза Оранту Третью. Разведение породистых собак было страстью коронессы.

В этот раз она вышла в сад с мужем. Высокий, добродушный, лопоухий и безобидный корон Одрей по роковой случайности страдал аллергией на собак, а потому предпочитал жить в другом крыле замка, да и в принципе считался фигурой номинальной. В государстве, где испокон веков трон передавался по женской линии было не принято выходить замуж за мужчин сильных, волевых, властных. Но с сыном главы одного из Корнуэльских островов Одреем, улыбчивым, послушным, безотказным, с их ""фамильными"" оттопыренными ушами Оранте повезло особенно.

— Да, душа моя. Конечно, душа моя, — вот и сейчас отвечал супруге корон, активно кивая на широкие размахивания руками коронессы. Судя по тоскливом

взгляду, он мечтал поскорее покончить с неприятными супружескими обязанностями и уединиться на своей половине.

— Дорогая, — окликнула Анну тётя, — ты не ответила.

— Прости, отвлеклась, — вздохнула она. Почему-то Анне было жалко этого простодушного добряка, боязливо поглядывающего на крутящихся под ногами собак.

— Возможно, пойду учительницей в школу, или возьму для частного обучения пару учениц. Может, меня возьмёт в помощницы знай нашего храма. Что ещё я могу?

Шитьё, танцы, этикет, домоводство. В Пансионе их скорее обучали как быть хорошей супругой, а не активным членом общества. Не будь у Анны за душой отцовского состояния, заработать на жизнь было бы сложно, как любой одинокой девушке в любой стране континента, почитающей законы Досточтимой Церкви.

Анна повернулась к тёте и, судя по её потупленным глазкам, уже поняла к чему та завела этот разговор.

— Хочешь выдать меня замуж?

— Анни, милая, — болезненно сморщилась Сантивера, словно не она начала, её заставили. — Это всё Оранта.

— Коронесса? Она хочет выдать меня замуж?

Вспомнился горячий дружелюбный приём…

— Ах, к чему эти церемонии! Ну идите же, дорогая Анна, я вас обниму, — раскинула руки коронесса.