Чужой, плохой, крылатый

И боялся не справиться с собой и нечаянно разорвать её на части той неуправляемой силой, что потянула его к ней."

"""Или я её убью, или она станет моей"", — других вариантов он не видел.

В свои пятнадцать он обещал, что женится на ней — так хотел её защитить. Но сейчас защищать её стоило от него.

Он остановился в шаге и закрыл глаза, слушая как шепчет она слова молитвы. Сосновые леса Пелеславии, пряности Варавии, пески Афраи, солёный воздух Островов. Всё это была одна она — весь его мир.

— Считаете, Отче слышит вас? — прошептал он ей на ухо.

И молча наблюдал как его мир рушится.

Глава 3. Анна

Она не вздрогнула, не отшатнулась, не произнесла ни звука.

Поглощённая своими мыслями, она даже слов его не разобрала.

Но словно вспыхнувшая огнём больная рука напомнила ей ощущения, что доставляют ей невыносимые страдания перед ненастьем.

И прижала к животу покалеченные пальцы с острым ожиданием беды. На непогоду и все самые страшные воспоминания в её жизни теперь откликалась именно рука: болезнь отца, его смерть, увечье, тот ураган.

— Простите, — развернулась она, когда темнота в глазах немного рассеялась.

— Я спросил: вы уверены, что ваши молитвы доходят до адресата? — усмехнулся мужчина, что стоял так неприлично близко, что Анна едва не наткнулась на его грудь.

На грудь, затянутую не в камзол, не в мундир, даже не в сорочку, а в исподнее — грубую вязанную рубаху, что обычно надевают под доспехи. К тому же изрядно поношенную и растянутую, от которой несло… спариванием? Она даже не знала, как назвать этот запах, что вызвал в ней какие-то животные ощущения, постыдные, волнующие. Словно он стоял голый. Словно он только что…

— А вы считаете нужно написать письмо? — задохнулась она уже не от боли, от совершенно неведомых ей доселе эманаций, что вызвали в ней какое-то физическое томление и жар.

— Отличная идея, — засмеялся он, — остроумная. Но мой вопрос даже не в том, кто отважится его доставить, а в том насколько будут оправданы мучения смельчака, когда выясниться, что вы просили всего лишь благосклонности какого-нибудь пылкого юноши или, скажем, заговаривали прыщ.

— Я просила здоровья и помощи ребёнку, попавшему в беду, — вспыхнула Анна от возмущения. — Если вы считаете, что это ничтожный повод, по которому не стоит беспокоить Отче… — и замолчала, наткнувшись на его взгляд.

Взгляд чёрный, как бездна, как безлунная ночь, сама преисподняя, но словно подсвеченный медовыми прожилками. Словно ложка мёда в бочке дёгтя, подумала она. Взгляд насмешливый. И восторженный. Так смотрят на дитя, капризное, но любимое.

— Простите, сьер… — решила она, что дело просто в цветных бликах от окон, поэтому его глаза так блестят.

— Бессарион Бриар, — едва кивнул он.

""Ну, конечно!"" — только что руками не всплеснула Анна.