Чужой муж

 – Ну вспомни, мы были счастливы с тобой!

– Не трогай меня! Не трогай! – Лиля кричала так, что крики эти разносились по всему дому.

Римма, унося девочку, приостановилась, вслушалась, покачала головой…"

"Бедная женщина. Но что делать? Товарищ Говоров сказал Римме, что она за девочку отвечает головой… Да, ребенок – сейчас самое главное. А Родион Петрович пускай с Лилией Михайловной разбирается. Товарищ Говоров хочет, чтобы они помирились, – ну вот и пускай мирятся. Как муж с женой!

Римма достала из теплой воды бутылочку, надела соску. Кира довольно чмокала, а по дому неслись крики, полные мольбы, страха, боли…

Римме казалось, что стены дома насторожились. Может быть, они такого не слышали. Может быть, слышали очень часто…

Нет, это не ее дело! Ее дело – ребенок!

Иногда Кира вздрагивала от этих криков, но вскоре они затихли.

Вот и хорошо, подумала Римма и приподняла девочку, чтобы срыгнула.

Ее дело – ребенок!

А там, в Лилиной старой комнате, на ее узкой кровати, Родион наконец добился от жены того, чего хотел.

Лиля располосовала ему щеку ногтями, но он не отступил, а почувствовал еще более сильное вожделение. Вот так же они когда-то с Веркой дрались. Жена… Верка, в смысле… Она ведь была постарше его… Лет на пять, кажется. Ну и спуску не давала. Вот с ней в самом деле было так: милые бранятся – только тешатся! Ничего, эта старая мудрость и в случае с Лилькой оправдается! Да в самом деле, надоело Родиону беспрестанно прощения просить, нежничать, заискивать, унижаться! Он ей муж! Он ее женщиной сделал! Она его женщина, его жена, и он заставит, за-ста-вит ее слушаться. Он получит свое, получит свое, вожделенное…

Наконец она сдалась, но только когда потеряла сознание. Потом, насытившись вволю, уснул и Родион.

Блаженным сном удовлетворенного мужчины.

Уснул – как провалился!

Разбудили его рассветные лучи солнца, бившие в окно.

Повел рукой по кровати – пусто.

Подхватился:

– Лиля?

Может, к дочке пошла? Нет, слишком рано… Девочка еще спит, конечно. В доме тишина.

На полу валялись клочки от розового халатика, в котором вечером была Лиля.

При взгляде на них Родиону стало не по себе. Куда она подевалась?

Вышел в коридор, обошел все комнаты на втором этаже.

Внизу, под лестницей, показалась Римма:

– Родион Петрович, здесь ее нет, я проверила. И двери все изнутри заперты.

Ишь, смышленая баба! Не зря ему показалось, что на надзирательницу смахивает.

Да ладно, черт с ней! Где Лиля, он же все уже обошел?!

Нет, вот еще одна дверь…

Эта дверь ведет в мансарду. Родион вспомнил: когда он только сюда перебрался и Лиля показывала ему дом, она рассказывала о какой-то фее, о призраке женщины, которая там в этой мансарде повесилась. Родион, конечно, только посмеялся.